Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 186 – Цитианка

Дариан выпрямляется, поднимая руку ладонью вверх, призывая к тишине, и толпа постепенно затихает, устремляясь взглядом на него с благоговением.

— Народ Веларрона! — его голос уверенно разносится по площади. — С этого дня я отменяю закон о неприкосновенности эридов — они больше не будут стоять рядом с нами, не будут забирать нашу совесть под видом покоя.

Толпа замирает на миг, будто не сразу понимает смысл его слов, а потом с новой силой взрывается голосами, крики перерастают в рев, лица искажаются от восторга и злости, и люди начинают толкаться вперед, ломая ряды стражи.

— Слезы эридов! — кричит мужчина в потрепанном плаще, проталкиваясь ближе к нашему коню, его глаза горят лихорадочным блеском, а руки тянутся к подолу моего платья. — Дайте слезу! Мой сын умирает, ему нужна ваша слеза, хладница, спасите его, как спасли короля!

— У меня муж на смертном одре! — подхватывает женщина рядом, ее лицо мокрое от слез, она толкает мужчину в плечо, чтобы пробраться ближе, и ее пальцы цепляются за ткань моего платья, дергая вниз. — Пожалуйста, пророните слезу для него, он не заслуживает смерти, вы же можете, вы оживили короля, спасите и его!

— Моя сестра умерла вчера! — вопит другая, молодая девушка с растрепанными волосами, она плачет навзрыд, протискиваясь через толпу, и ее руки уже касаются моего рукава, тянут, умоляют. — Верните ее, как вернули короля, дайте слезу, я заплачу чем угодно, только верните ее, пожалуйста, хладница!

Крики сливаются в один хаос, люди подбегают со всех сторон, их лица искажены отчаянием и жадностью, руки тянутся ко мне, дергают за платье, и я чувствую, как ткань трещит под их напором, а лошадь нервно фыркает, пятясь назад. Стража пытается оттеснить их, но толпа давит, крики «Слезы! Дайте слезы!» эхом отдаются по площади, и в этом безумии я понимаю: я сама это создала, моя ложь, сказанная ради Эзара, теперь как огонь, который пожирает все.

— Я мог бы швырнуть тебя в толпу прямо сейчас, Элария, — шепчет Дариан. — Мог бы просто отпустить, и они разорвали бы тебя на части, требуя слез, как голодные псы требуют мяса, потому что ты сама дала им эту надежду, сама сделала их одержимыми. Но я не сделаю этого. Ты молодец, твоя слеза — гениальный штрих, и теперь каждый в Веларроне будет жаждать этого, а ты… ты будешь жить с этим знанием, что предала свой народ ради одного брата. Прими это, Элария, или мучайся — в любом случае легенда уже родилась, и ты в ней главная героиня.

Я не отвечаю, только смотрю на Эзара — он все еще на коленях, меч над ним замер, и стражник ждет приказа, а толпа ревет, требуя слез, требуя чуда, и внутри меня все корчится от этой ошибки, которую я только что совершила.

— В городе еще много эридов, — бросает Дариан громко, будто между делом, и его слова звучат как разрешение. — Не теряйте надежду, ищите свое чудо там, где оно возможно.

Толпа откликается криками, люди бросаются к выходам с площади, кто-то зовет по именам, кто-то уже ищет взглядом других хладниц. Дариан разворачивает коня, вжимает меня крепче к себе, и мы двигаемся дальше, оставляя позади все это гудящее море лиц, которым больше не нужен никто, кроме их нового чуда.

Веревка стягивает запястья так туго, что пальцы давно онемели. Я стою у окна, упираясь лбом в холодное стекло, потому что только так могу удержаться на ногах и не броситься вниз, туда, где на площади уже выстроили ряд людей в серых одеждах, тех самых слуг, которые знали, что у короля был брат, которые видели его лицо, слышали его голос, и теперь расплачиваются за то, что просто знали о нем.