Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 33 – Цитианка

Я не задаю вопросов Риану, просто смотрю себе под ноги и считаю шаги по памяти: прямо, потом направо и немного вниз. Но когда мы доходим до перекрёстка, он не сворачивает, как положено, а идёт в противоположную сторону, туда, где мрак становится плотнее, где исчезают окна и остаётся только тусклый свет факелов, колышущийся на стенах.

— Выход в другой стороне, — напоминаю я, останавливаясь на полшага.

Риан бросает на меня взгляд через плечо.

— Я не собираюсь тебя отпускать, эрида — говорит он просто, словно сообщает о погоде. — Такой приказ его Высочества. Ты должна идти за мной.

— Куда?

Риан разворачивается ко мне полностью. В полумраке факелов его лицо кажется строже, чем раньше.

— Туда, куда тебе велено, — отвечает строго. — И я советую не создавать лишних проблем. Ни себе, ни мне. Я здесь не для разговоров и не для уговоров. Идем.

— Это из-за того, что произошло? — спрашиваю я, чуть тише. — Из-за того, что меня не выбрали. Вы собираетесь меня наказать?

Он смотрит на меня несколько секунд, будто решает, сколько мне позволено знать, затем слегка выдыхает.

— Если бы речь шла о наказании, — говорит он, — тебя бы уже вели другие люди и другим путём. Идём, эрида. Не усложняй. Если ты попытаешься уйти или задержаться, мне придётся применить силу. Я бы предпочёл обойтись без этого.

— Тогда куда мы идем? — слова срываются быстрее, чем я успеваю их удержать. — Моя наставница…

— Ты идешь со мной, эрида и это не обсуждается. Или тебя в Ордонансе не научили слушаться приказов старших?

Я сжимаю губы. Внутри поднимается что-то колкое, смесь тревоги и упрямства, но Риан бросает на меня колющий взгляд, и становится ясно, что добиваться ответа бессмысленно. Я продолжаю следовать за ним, стараясь не отставать, но и не подходить слишком близко, будто между нами должна оставаться невидимая граница на случай, если вдруг он передумает быть вежливым.

Мы минуем лестницу, сворачиваем в просторный холл и вдруг до меня доносится звук от которого внутри, что-то вздрагивает. Сначала кажется, что это обман слуха, эхо в камне или игра воображения, но с каждым шагом звук становится отчётливее. Это не шум и не голоса, не шаги и не скрежет металла. Это музыка.

Мелодия тянется глубоко и глухо, в ней сплетаются боль и странная, почти ноющая надежда. Я различаю звук клавиш и в каждой ноте чувствуется что-то мрачное и слишком личное. Так играют не для слушателей и не ради красоты. Так играют для себя, выплескивая сразу все, что некуда больше деть: тоску, страх, радость и сожаление. И чем ближе мы подходим, тем сильнее музыка давит на грудь и я понимаю, что мы направляемся прямо к ее источнику.

Риан останавливается у одной из дверей и открывает её.

Звук становится громче, вырывается в коридор и захлёстывает с головой. Я успеваю уловить всего один резкий аккорд и в ту же секунду музыка обрывается. Наступает тишина.

Внутри полумрак. Высокие окна завешены бардовыми шторами, и лишь одна полоса света падает на черный рояль в центре комнаты. Крышка открыта, клавиши ещё чуть вибрируют. За инструментом сидит мужчина. Я вижу только профиль. Длинные темные волосы небрежно стянуты лентой в низкий хвост, плечи расслаблены, пальцы все еще лежат на клавишах.

— Я привел ее, как велели, — произносит Риан за моей спиной, проталкивая меня внутрь и закрывая дверь.