Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 30 – Цитианка

— Хрупкая, — говорит он с легкой усмешкой, наклоняя голову. — Думаю, ты быстро привыкнешь к моему дому. Там ценят тишину, послушание… и умение быть рядом, когда это нужно.

Виена едва заметно вздрагивает. Я чувствую, как в её эмоциях вспыхивает страх, но лицо остаётся неподвижным. Она выпрямляется, собирая остатки воли.

— Клянусь служить короне верно, хранить доверие и не отступать от долга… гос…господин Астен.

Хелмар улыбается шире и делает приглашающий жест, слишком близко подходя к ней. Виена идёт следом, мелкими, аккуратными шагами, будто боится задеть воздух.

— Лия Фейн, Арисса Вал и Лика Ной — произносит принц, взглядом отмечая каждую.

Все три девушки синхронно отделяются от строя.

— Вы направляетесь в Дом Совета, — продолжает Дариан, складывая руки за спиной. — Там ценят тишину, точность и умение быть незаметными. Работа при приемах, переговорах и закрытых слушаниях требует холодного разума и отсутствия лишних вопросов.

Из полукруга советников выходит пожилой мужчина в тёмно-зелёном одеянии, с тонкими пальцами и усталым, но цепким взглядом. Он останавливается напротив них, окидывает двоих внимательным, почти оценивающим взглядом, будто уже расставляет их по местам в своей голове.

— В Доме Совета слова значат меньше, чем молчание, — произносит он негромко. — Если вы умеете слушать и не выносить услышанное за стены, вы будете полезны.

Лия едва заметно сжимает челюсть, Лика не меняется в лице вовсе, Арисса делает короткий вдох, собираясь.

— Клянёмся служить короне верно, хранить доверие и не отступать от долга, — произносят они вместе.

Советник разворачивается, и все трое уходят следом.

Зал становится тише, будто из него вынули часть напряжения, но для меня эта тишина только сгущается. Моё имя все еще не названо. И имя Далии — тоже.

Любой исход для меня сейчас одинаково страшен. Если принц выберет меня, я окажусь рядом с ним, день за днём принимая на себя его скрытую жестокость. А если он выберет Далию, отец не станет искать оправданий. Либо он устроит мне воспитательный урок, либо просто вычеркнет меня, как неудавшуюся ставку, от которой пора отказаться.

Принц долго смотрит на меня, а потом его взгляд уходит вправо, туда, где стоит Далия. Он не спешит, будто дает каждому мгновению вес, прежде чем скажет главное.

— Далия Расс, — произносит он, и его голос звучит чуть громче, чем прежде. — Ты избрана стать моей хладницей. Моей тенью, моей опорой при дворе и в покоях, там, где никому нельзя доверить ни мысль, ни гнев. С сегодняшнего дня ты — страж спокойствия династии Эрдан, защитница короны и моего рода. Все, что ты есть, все, чему тебя учили, теперь будет принадлежать не тебе, а дому Веларрона.

Я слышу, как у Далии перехватывает дыхание. Она падает на колени, почти рушится у его ног, ладони крепко прижимает к груди.

— Перед народом Веларрона и домом Эрданов. Клянусь служить и хранить покой династии. Скрывать свои мысли и чувства. Отринуть желание личной свободы…

Я перестаю слышать слова, потому что внутри поднимается тишина, плотная и звенящая, будто кто-то ударил по пустому колоколу. Меня не выбрали. Моё имя так и не прозвучало. Значит, всё. Я вернусь обратно. Вернусь в Ордонанс и проживу ещё один год, который растянется в бесконечность, снова буду стоять в строю с камнем повинности, снова буду слушать нравоучения наставницы.