Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 61 – Цитианка

Я не хочу этого. Не хочу. Внутри все кричит: оттолкни его, вырвись, беги, ударь, закричи — что угодно, лишь бы не это. Это неправильно, это разрушает меня изнутри, слой за слоем снимает то, что осталось от меня самой, от моей воли, от моего тела, которое должно принадлежать только мне. Но я обязана. Я хладница. Мой долг — давать ему покой любой ценой, в любом виде, даже если его жар требует выхода через тело, через близость, через обладание, через то, чтобы я лежала под ним без сопротивления и гасила его огонь своей покорностью.

Адарис вдруг отрывается от моей шеи, поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза так близко, что его сбившееся дыхание обжигает лицо. Его зрачки расширяются, в них эта тьма, смешанная с голодом. Он замирает, будто что-то в моем взгляде неожиданно ударяет его, и я вижу, как выражение его лица сменяется растерянностью.

— Проклятье, — шепчет он хрипло, голос ломается, и он резко отстраняется, отпуская меня так внезапно, что я едва удерживаюсь на ногах, упираясь ладонями в крышку рояля. — Я не должен был так делать, Элария, не должен был набрасываться на тебя, как зверь, заставлять терпеть это только потому, что ты моя хладница и не можешь отказать.

Я смотрю как он тяжело дышит, нервно запуская пальцы в волосы.

— Прости меня, — добавляет он хрипло.

Я замираю, опираясь на рояль. Адарис извиняется? Адарис, холодный и жестокий — просит прощения? Пару раз моргаю, глядя на него, на его лицо, где теперь не жажда, а почти досада на себя, и не знаю, что сказать, потому что не ожидала от него такого.

— Это моя обязанность как хладницы. Приносить покой не только… не только через эмоции.

— Нет, — произносит он почти шепотом. — Не так. Не из обязанности. Я не хочу, чтобы ты… подчинялась так.

Адарис отходит еще на шаг, взгляд его все еще темный, он смотрит на меня долго, будто взвешивает, что сказать дальше.

— Уходи, — произносит он наконец, голос низкий, но без прежней остроты, почти усталый. — Иди, делай что хочешь — гуляй по коридорам, по саду, по башням, я предупредил стражу, чтобы тебя никто не трогал, никто не останавливал и не задавал вопросов. Иди куда захочешь, но в полдень ты должна явиться на дозорную башню.

Я удивляюсь его словам, моргаю, чувствуя, как внутри все замирает от этой внезапной свободы. Личное время. Никто не потревожит. Иди куда захочешь. Это звучит как подарок, как глоток воздуха в затхлой комнате, но я знаю: в этом замке «куда захочешь» — это все равно внутри стен. Высоких, толстых стен, которые не пропустят меня наружу.

— А если я захочу… за ворота? Выйти в город. Просто… пройтись.

— Тебе нельзя выходить за ворота, Элария. А если попытаешься выбраться… получишь стрелу в спину. Без предупреждения.

Его пальцы сжимаются, и я вижу, как напряжены его плечи — не от гнева, а от чего-то другого. Сожаления? Или просто от того, что он сам в этой же клетке, только с видом получше?

Я молчу. Знаю, что это не его прихоть, но услышать это от него было необходимо.

— Поняла, — шепчу я наконец.

Адарис коротко кивает, взгляд его смягчается на миг, но он не говорит больше ничего, просто отворачивается к роялю, садится и кладет пальцы на клавиши, будто разговор окончен. Я делаю шаг назад, потом еще один, поворачиваюсь к двери и наконец выхожу из комнаты.