Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 85 – Цитианка

Наверно это шаг, маленький, но важный, Адарис не отмахнулся, не усмехнулся, как раньше, а принял мою просьбу, и это меняет что-то между нами, делает его ближе, несмотря на все стены, которые он сам построил вокруг себя. Комната кажется теплее от этого его обещания, лампа на столе мерцает мягче, отбрасывая тени на его лицо, подчеркивая резкие скулы, и я вдруг понимаю, что устала — раны ноют, день выдался слишком длинным, полным боли и открытий, и теперь хочется просто лечь, закрыть глаза, чтобы утро принесло ответы.

— Отдыхай, — произносит он чуть мягче, чем обычно, наблюдая за мной внимательно. — Не думай ни о чем сейчас. Все, что касается Сарена, Дояны и Хелмара — это уже мои заботы.

Я смотрю, как он тянется к ручке и выходит в коридор. Дверь закрывается за ним, оставляя меня в тишине комнаты, где запах огневицы все еще висит в воздухе, напоминая о ранах, и я опускаюсь на кровать, чувствуя, как тело наконец расслабляется, но мысли продолжают кружить — о Сарене, об Адарисе, о том, что ждет нас впереди.

Мы направляемся на Совет — первый после смерти короля на который нас пригласили, и меня не отпускает ощущение, будто мы идем в ловушку, которую Дояна и Хелмар расставили специально для нас. Адарис шагает уверенно, рука его слегка касается моей спины, когда мы поворачиваем за угол, и он выглядит так спокойно, будто идет на обычную прогулку по саду, а не в зал, где, по его же словам, кишат змеи.

— Что с тобой? — спрашивает он вдруг, замедляя шаг. — Только что была готова убить меня мечом, а теперь выглядишь, как будто готовишься к собственной казни.

— Я боюсь, что этот совет — ловушка, Адарис, — выдыхаю я, опуская взгляд. — Хелмар и Дояна хотят убрать тебя, чтобы Дариан сел на трон. Что, если они собираются подстроить, что-то? Попытаются убрать тебя. Нас.

— Не переживай, Элария, они не будут нападать при всех, — отвечает он, почти рассеянно, будто объясняет что-то очевидное. — Люди вроде Хелмара и Дояны предпочитают яд в темноте, а не бой на свету.

Я киваю, чувствуя, как его уверенность немного успокаивает.

Мы подходим к дверям зала Совета, стража расступается, и Адарис толкает створки сам, не дожидаясь помощи. Зал открывается перед нами: высокий сводчатый потолок, по центру стоит большой круглый стол из темного дерева, вокруг него расставлены кресла с резными спинками, а на стенах висят драконы с раскинутыми крыльями, будто готовы сорваться и разорвать любого, кто посмеет усомниться в их силе.

Советники уже здесь, лица строгие, за каждым стоит его хладница — их много, по одной на советника, и еще несколько усмирителей стоят у стен, готовые вмешаться.

Дариан сидит во главе стола. После смерти отца на его лице нет ни тени той мягкой улыбки, которой он встречал меня на обряде избрания. Глаза его смотрят прямо перед собой, но взгляд пустой, как будто он видит не стол, не людей, а что-то за ними — может, гроб, может, лицо отца в последний миг. Хелмар сидит справа от него, Дояна слева.

Я ловлю взгляд Арвеля Дарра, который стоит у дальней стены и тут же отворачиваюсь. Прошло уже две недели с того дня, когда он тащил меня в подземную камеру и бил ремнем, заставляя стоять лицом к стене, повторяя, что хладница не чувствует, не плачет и не убегает, что я должна быть послушной и докладывать ему обо всем, что касается Адариса. С тех пор я избегала его и не ходила по тем коридорам, где могла столкнуться с ним. Не хочу докладывать ему ничего об Адарисе, не хочу быть его глазами и ушами, потому что если он узнает о наших планах, о Сарене, о том, как Адарис учит меня мечу, отец использует это против меня или против него, а я не выдержу еще одного такого «урока смирения».