Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 103 – Цитианка

Он на секунду замолкает и замечаю, как уголок его рта едва дергается.

— … человека, — заканчивает он спокойнее.

Я хмурюсь.

— У меня не было никакого обряда. Ни с кем. Я вообще никого не чувствую, — добавляю, качнув головой. — Ни людей, ни эридов, ни… даже его.

Имя я не произношу, но Эзар понимает и так.

— А как вообще ощущается эта связь? Та самая нить, о которой ты говоришь. Как ее чувствуют?

— Не знаю, Селина. Я ни с кем не сливался. Я могу лишь пересказать то, что говорили другие. Для кого-то это было притяжение, тянущее в нужную сторону. Для кого-то это ощущалось, как уверенность, что человек находится там, за стеной, за дверью, за лесом, и стоит только закрыть глаза, чтобы понять направление. А кто-то ничего не чувствовал, кроме утраты прежнего восприятия. Такие эриды просто переставали ощущать остальных и понимали, что весь мир сузился до одного источника.

Я некоторое время молчу, обдумывая его слова.

— То есть… — произношу медленно, пытаясь сформулировать мысль, — эта связь работает как притяжение? Душа тянется к душе?

Эзар несколько секунд наблюдает за мной, потом качает головой.

— Не только. Слияние — это притяжение не только душ, Селина. Это притяжение тел и крови тоже. Именно поэтому в обряде используют три печати. Печать души, печать крови… и печать тела. Каждая из них закрепляет связь глубже предыдущей.

— Печати? — переспрашиваю, не до конца понимая.

— Я сам никогда не видел этот обряд, — произносит он с легкой тенью задумчивости. — Долгое время он оставался тайной. Такие вещи проводились за закрытыми дверями, и знали о них только те, кто был непосредственно связан с ритуалом. Но… — он делает короткую паузу, взвешивая, стоит ли говорить дальше, — одна эрида все же рассказала мне о нем.

Я собираюсь расспросить подробнее, но в этот момент внутри головы вдруг возникает странное ощущение, сначала едва заметное, словно где-то очень далеко тонко звякнул металл. Я моргаю, оглядываясь вокруг, пытаясь понять, откуда он идет, но туман по-прежнему тихо движется между деревьями, и вокруг нет ничего, что могло бы издать этот звук.

Эзар замечает, как я замираю.

— Что с тобой? — спрашивает он внимательнее.

Я медленно поднимаю голову, прислушиваясь к звону, который становится громче.

— А ты этого не слышишь? — спрашиваю я, щурясь и оглядываясь между деревьями.

Эзар на секунду замирает, действительно прислушиваясь, потом качает головой.

— Нет. А что именно я должен слышать?

Звон становится неприятнее, начинает вибрировать где-то за глазами, и я раздраженно отмахиваюсь, проводя ладонью по виску.

— Ничего, — говорю коротко. — Забудь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь вернуть разговор туда, где он был, потому что если начну сейчас разбираться с этим ощущением, то только окончательно потеряю мысль.

— Ты говорил о трех печатях, — продолжаю я, стараясь говорить спокойно. — Душа, кровь и тело. Что это вообще значит? Как они закрепляют эту связь?

Я поднимаю на него взгляд, но в тот же момент звук резко усиливается.

Он перестает быть звоном и превращается в тяжелый гул, который начинает вибрировать так сильно, что темнеет в глазах.

— Что… — выдыхаю я, не удерживая равновесия и сгибаясь пополам, потому что давление становится невыносимым.

Эзар мгновенно оказывается рядом, его рука ложится мне на плечо, удерживая, когда я едва не теряю равновесие.