Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 232 – Цитианка

— Селина, — уже ближе звучит голос Эларии. — Посмотри на меня. Что происходит?

— Я… — начинаю я, но голос выходит слабее, чем должен. — Не знаю…

Я с трудом собираю взгляд, заставляя расплывающийся зал снова принять очертания, и вижу Ривена, согнувшегося на коленях.

— Что за… — выдыхает он сквозь зубы.

Его лицо белеет от холода прямо на глазах.

Меня прошибает новой волной слабости. Колени мгновенно подкашиваются, и я оседаю на пол, уже через вдох ощущая, как руки Эларии подхватывают меня, не давая удариться спиной о камень.

Рогнар, издалека расплывающийся у меня перед глазами в черное пятно, быстро идет к нам через зал. Оказавшись рядом, он наклоняется, всматриваясь в мое лицо со страшной сосредоточенностью.

— Что именно ты чувствуешь? — спрашивает он, беря меня за запястье. — Боль, слабость, жжение, провалы, удушье, звон в голове, потемнение зрения?

Я пытаюсь ответить сразу, но сначала из горла выходит только воздух. Алхимик, не дожидаясь ответа, поднимает мне подбородок, заставляя смотреть на него.

— Проклятье, — выдыхает он с раздражением от мысли, которая пришла ему в голову. — Может быть, это из-за моего вмешательства. Может, я слишком глубоко вытащил из тебя имфирион, и теперь организм не удерживает остаток. Я должен был учесть нестабильность после такого объема, должен был просчитать, что на фоне перегрузки…

— Нет, — выдыхаю я, качнув головой, потому что уже сама чувствую, что это не то. Не след от его рук. Это другое. Словно у меня не просто уходит сила, а рвется сама опора, на которой я стояла все это время.

Я увожу взгляд к Ривену, видя, как он пытается подняться с коленей, тяжело удерживаясь за лавку, которую сотрясают удары за дверью. Потом смотрю на остальных, на Эларию, склоняющуюся надо мной, на советников, продолжающих в панике укреплять преграду, и понимаю, что это не воздействие эридов. Иначе оно коснулось бы не только нас двоих. И тогда ко мне приходит ужасающая мысль, глупая, почти невозможная, но единственная, дающая объяснение происходящему. Мы ведь с Ривеном — те, кого Мирель вернула из-за Грани. Если мы каким-то образом связаны с ней, если ее жизнь теперь держит и нашу…

Я уже знаю, что не ошиблась, потому что в ту же секунду внутри снова что-то выдергивают, и холод идет глубже, вместе с ясным, ледяным пониманием.

С Мирель что-то случилось.

За дверью вдруг раздается новый удар, уже не глухой и тяжелый, как раньше, а яростный, быстрый, почти беспорядочный, будто с той стороны в створки бьют уже не тараном, а руками, оружием, всем, что попадается под руку. Следом чей-то голос срывается на крик. Сначала один, потом второй, и в этой рваной мешанине ударов, голосов и скрежета я вдруг улавливаю что-то знакомое.

Я подаюсь вперед, удерживаясь только потому, что Элария все еще держит меня за локоть, и пытаюсь отделить этот голос от остального грохота и от собственного неровного дыхания.

— Тихо! — вскрикивает Алерик, заметив, как я напряженно вслушиваюсь.

Никто, конечно, не слушается.

Советники продолжают говорить все разом, уже крича друг на друга. Один требует держать дверь любой ценой. Другой бубнит, что мы все обречены. Третий спорит со стражниками, доказывая, что окна тоже нужно заколотить столами.

— Я сказал, заткнулись все! — рявкает Алерик так, что его голос перекрывает даже грохот снаружи.