Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 240 – Цитианка

Каин берет обе мои руки в свои и на несколько мгновений просто смотрит так пристально, что у меня в груди поднимается знакомая, теплая дрожь. Он словно хочет сказать все сразу, но бережет слова, как бережет клинок перед решающим ударом.

— Селина, — произносит он мягко. — Я клянусь, что отныне каждый мой день идет рядом с твоим днем, каждое мое решение учитывает тебя, каждое мое возвращение ведет к тебе, и даже среди власти, войны и долга я всегда узнаю ту единственную тишину, в которой есть дом, потому что этой тишиной для меня стала ты. Я клянусь держать тебя рядом, как равную мне силу, как женщину, чью волю я чту, чью боль принимаю и чью душу берегу с тем же упорством, с каким берегу собственную жизнь. Я клянусь оставаться с тобой в каждом свете и в каждой тьме, в каждом страхе и в каждом счастье. Я люблю тебя, Селина, за то, что рядом с тобой я впервые понял, ради чего человек вообще должен жить, и сегодня я с радостью отдаю тебе свое имя, свою верность, свою судьбу и все, что еще придет после нас.

К концу этих слов в горле у меня уже стоит слишком много всего сразу. Я вижу, как Агнес все-таки утирает глаза, как Эрис улыбается, положив ладонь на живот, как Теоден, не скрываясь, смотрит на Каина с тяжелой братской гордостью, которая у него всегда прячется под иронией. Ривен тихо хмыкает себе под нос, а Лина рядом с ним вдруг промахивается пальцами мимо ленты и вынуждена ловить ее уже у самого края подноса. Ривен тут же подхватывает тонкий конец первым и, подавая ей, лениво шепчет что-то такое, от чего у нее моментально розовеют щеки. Я не слышу слов, но вижу, как она коротко поджимает губы, собираясь ответить колкостью, и потом все-таки прячет улыбку, опуская глаза.

Теперь хранитель смотрит на меня. Я перевожу взгляд на Каина, и весь страх вдруг отступает. Остается только теплое чувство, огромное настолько, что ему уже мало одного сердца.

— Каин, — начинаю я, чувствуя, как ветер касается открытой шеи, а солнце ложится на его лицо, делая его еще роднее. — Я клянусь идти рядом с тобой, как та, кто выбирает тебя снова и снова, каждый день, в радости, в усталости, в ссоре, в нежности, в любом будущем, которое откроется перед нами. Я клянусь беречь твое сердце, слышать его даже сквозь твое молчание, помнить, какой ценой оно дошло до меня, и никогда не обращаться с твоей любовью как с чем-то привычным, потому что для меня она всегда останется чудом, к которому хочется прикасаться бережно и благодарно. Я люблю тебя, Каин, за твою силу и за твою уязвимость, за твою отважность и за твою верность, за твою тишину, в которой мне всегда есть место. И сегодня я отдаю тебе свою руку, свое имя, свою нежность, свою верность и все свое будущее.

Его пальцы на моих руках сжимаются сильнее, и на одно короткое мгновение мне кажется, что он сейчас вообще забудет, что вокруг нас стоят люди. Его взгляд темнеет и я едва удерживаю улыбку, потому что узнаю это выражение слишком хорошо.

Хранитель дает нам несколько секунд тишины, понимая, что после таких слов человеку требуется хотя бы один вдох, чтобы снова почувствовать землю под ногами. Потом он слегка кивает Лине. Та вздрагивает, быстро подходит с подносом, и ровно в этот момент Ривен, сделав шаг в сторону, задевает ее локтем.