Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 58 – Цитианка

— Ваше Величество, — произносит Валден уже в третий раз за последние несколько минут тем самым голосом, от которого даже взрослому человеку хочется немедленно признаться во всех грехах с детства, — я все еще не понимаю, что именно здесь происходит. По тревоге поднят двор. Конюшня горела. Стражник без сознания. Вы требуете немедленно собрать людей, но не изволите толком объяснить, за кем именно хотите отправить отряд. Сначала вы, нарушая все установленные распорядки, посылаете людей в Запредельный лес искать какого-то пропавшего повара, а теперь среди ночи готовы поднять гарнизон из-за некоего пленного, о котором Совет даже не был поставлен в известность. Что это за пленный, ради которого сам король готов сорваться в погоню?

Я останавливаюсь так резко, что край плаща хлещет меня по ногам, и поворачиваюсь к нему, чувствуя, как внутри снова поднимается эта знакомая, вязкая ярость, потому что он говорит разумно, по всем проклятым правилам, а я от этого только сильнее хочу чем-нибудь запустить в стену. Про повара он, конечно, вспоминает именно сейчас, и от одного этого у меня в груди неприятно дергает, потому что старика так и не нашли, и вина за это сидит во мне уже вторые сутки, не давая дышать спокойно. Девчонка тогда стояла передо мной вся в слезах, хватала за рукав, просила найти отца, и я пошел против Валдена, против порядка, против чертового совета, потому что не мог иначе, потому что если я и король, то не только для тех, у кого есть земли и титулы, и теперь старик все равно пропал, а мне это припоминают как опрометчивость, словно беда человека это просто неудобный пункт в свитке распоряжений.

— Это был не какой-то повар, — говорю я сквозь зубы. — Это был человек, которого просили найти. И я не собирался сидеть и ждать, пока ваши писцы решат, достоин ли он поисков.

— А теперь, — Валден даже не повышает голос, и от этого хочется заорать еще сильнее, — вы хотите повторить то же самое. Не объясняя, кого именно преследуете, не называя ни имени, ни причины. Вы ведете себя так, будто одно ваше беспокойство должно стать достаточным основанием, чтобы среди ночи собрать вооруженных людей и гнать их неизвестно куда. Я вынужден напомнить вам, что король не может позволять себе действовать подобным образом.

— Вынужден, — повторяю я, смеясь от злости. — Конечно, вынуждены. Иначе ночь прошла бы зря.

— Тео, — тихо произносит Эрис, подходя ближе и мягко касаясь моей руки, — не на него сейчас злись.

Я закрываю глаза на миг и провожу ладонью по лицу, пытаясь собрать себя обратно в человека, а не в клубок ярости на двух ногах, но перед глазами все равно стоит двор, пламя, Каин в седле, его прыжок через стену, и вслед за ним второй, и у меня внутри до сих пор не укладывается, что я снова смотрел в спину тому, кого хоронил собственными руками.

Валден, конечно, ничего не понимает. Я не сказал ему про Каина. Не сказал про Адариса. Не сказал, что во дворе у нас оказался еще один оживший мертвец с лицом старого портрета, да еще и с таким выражением в глазах, словно его вытащили не из гроба, а из самой преисподней. И как я должен это объяснить? Сказать спокойно, что у нас, вероятно, нарушились законы жизни и смерти, а потому мне срочно нужен отряд? Он решит, что я либо пьян, либо окончательно лишился рассудка. Но и молчать выходит не лучше, потому что теперь я стою перед ним, сжимаю кулаки и требую людей на погоню за пленным, который уже, по сути, и не пленный вовсе, а унесшаяся в ночь катастрофа в двух лицах.