Книга Ледяное сердце эриды, страница 149 – Цитианка

Сколько ещё? Мысли путаются, дыхание становится рваным. Если я сейчас отпущу — все было зря. Но если не выдержу ещё минуту, то останусь лежать рядом, как он. Если охранник вернётся… если увидит меня вот так, всё кончено. Но я все равно не отпускаю. Давлюсь этим жаром, не позволяю себе ослабить хватку. Кровь уже течет из носа, стекает по губам, капает ему на лоб и глаза. Слышу, как где-то наверху ломается ветка — кажется, шаги, но не могу повернуть голову, тело будто не моё. Всё сужается до одного — дожить до конца, не потерять контроль в последнюю секунду.

Наконец зрачки Родена теряют фокус. В них больше нет страха, ни воли, ни даже боли — только пустота. Я отпускаю его, отталкиваю тело, позволяя ему повалиться на речную гальку. Всё. Кончено. Он больше не король, не человек — просто безмолвная оболочка, без имфириона, без сути. Только я не чувствую облегчения. Вместо этого настигает слабость — будто каждый мускул стал ватным, ноги подгибаются. Жар внутри резко обрывается, на смену ему приходит пронизывающий холод. Меня начинает трясти. Сначала мелко, только пальцы, потом всё тело. Под ногами качается земля, дыхание рвётся хрипом, не хватает воздуха.

Шаги — совсем рядом, сзади. Не могу даже обернуться, всё размыто. Надо уйти, надо исчезнуть, пока не увидели. Собираю остатки сил, отталкиваюсь от камня, еле-еле двигаюсь. Ноги не слушаются, каждый шаг — как через ледяную воду. Всё внутри стягивается в жгут, пальцы цепляются за корни, но я упрямо ползу дальше, прочь от берега, от тела, от этого приказа, который теперь навсегда впечатался в мои глаза.

Морозит так сильно, что зубы стучат. Лицо немеет, в ушах шумит, в груди всё сжимается до боли. Сознание уходит. Нет… только не сейчас, нет… Держись, Селина. Только не дай себе упасть — ещё немного, ещё шаг, только бы не потерять себя здесь, на этом пустом берегу.

Настоящее

— Я сделала всё, как приказал Эзар, — говорю, глядя на костер, не решаясь смотреть Каину в лицо.

Он сидит чуть поодаль, у самого огня. Сейчас на нём только плащ, который почти сливается с тенью деревьев, капюшон откинут назад, волосы спутались, на щеках сажа от дыма. Он не двигается, только смотрит на огонь — глаза усталые, под ними тени. Костер потрескивает, угли едва заметно светятся в темноте, от пламени расходится слабое тепло, но всё равно холодно.

— И тебя не волнует, что всё это… — он делает короткую паузу, будто пытается подобрать слово, но в голосе слышенся надлом, — что то, что ты сделала, открыло Териону дорогу к войне с Веларроном? Ты не могла не понимать: безмолвный король — это приглашение для врага. Ты дала Майрисе всё, что ей было нужно. А я стал для своих людей узурпатором, не имеющим права взойти на престол. Ты ведь не могла не понимать, что это не останется без последствий.

— Я знала, что последствия будут. Но не знала — какими. Я не могла просчитать всего. Эзар не посвящал меня в свои игры. Для меня это было не больше чем приказ: устранить короля, убрать его волю. Я понимала, что меня используют, но когда ты живешь с девяти лет только приказами — разница между своей волей и чужой начинает стираться. Я не жалею о том, что сделала, если ты об этом. И если бы умела — пожалела бы только о том, что позволила им сделать меня шахматной фигурой для своей войны.