Книга Ледяное сердце эриды, страница 163 – Цитианка

— Мне плевать, что говорит совет. Они могут требовать казней, спрашивать про традиции, зарываться в законы. Это их дело. Моё — принимать решения. Я сделал так, как посчитал нужным. Для себя.

Он опускает плащ на скамью у стены, подходит ближе, хватается рукой за металлическую перекладину.

— Советники могут спорить до хрипоты, — продолжает он, чуть ниже, чтобы не слышали стражники за дверью. — Но решаю теперь я. А я не стану делать из твоей смерти зрелище ради их спокойствия.

Я смотрю, как его пальцы обхватывают холодный металл — спокойно, без угрозы, но и без привычной мягкости. Корона тяжёлая на его голове, но он держит её так, будто уже сросся с этим грузом.

— Щедро, — произношу, не сдвигаясь с места, — так что теперь? Ты пришёл попрощаться или убедиться, что меня ещё не сожрали крысы?

Он медленно достает из внутреннего кармана флягу, протягивает её через решетку — жест спокойный, чуть упрямый, но не показной. Я не беру сразу, только смотрю на этот металл, на следы от его пальцев. На мгновение возникает странное чувство — будто всё это уже было. В голове всплывает тот вечер в охотничьем доме: тогда он держал для меня кружку, поил со своих рук. Не забота — проверка, право, власть.

Сейчас его рука не дрожит. Фляга остаётся между нами, его взгляд спокоен, как тогда. Только всё другое: стены, лица, законы, роли.

— Бери, — говорит он тихо. — Там просто вода. Я не настолько низко пал, чтобы травить тебя в своей же темнице.

Медленно протягиваю руку, принимаю флягу. Металл холодит ладонь, и когда делаю первый глоток — вкус обычной воды кажется странным. Всё внутри будто сжимается, тело не даёт проглотить сразу. Пока я пью, он вдруг медленно опускает руку в карман плаща, достает связку ключей — тяжелых, с длинными зубцами.

Я замираю, но он даже не смотрит на меня. Просто выбирает нужный ключ, вставляет в замок. Щелчок — резкий, слишком громкий для этой тишины. В этот момент внутри меня всё сжимается в тонкую нить, по которой скользит тревога. Он что, действительно…? Или сейчас прозвучит что-то вроде «идём, пора на казнь» — просто с другим выражением лица?

— Что ты делаешь?

Он поворачивает ключ, железо скрежещет, решётка чуть поддаётся. Не торопится. Спокойно смотрит, как я возвращаю флягу, закрываю крышку.

— Ты выполнила свою часть сделки. Прибыла на конклав, пришла на Совет, сказала правду. Больше я не могу требовать от тебя ничего.

Решётка скрипит, открываясь внутрь. Стражник за его спиной остаётся неподвижен — Каин только коротко кивает ему, и тот выходит, оставляя нас вдвоем.

Смотрю на него — ищу подвох, ловлю его взгляд, как будто в нём спрятан второй слой, новая ловушка. Но нет — он смотрит открыто, ровно, будто полностью уверен в том, что делает.

— Снаружи ждёт Ривен. Он выведет тебя из Веларрона. Ты свободна, Селина, как и было обещано.

Я не двигаюсь, ещё секунда тишины между нами — она длиннее, чем все эти дни в камере. Кажется, что если сделаю шаг, всё исчезнет — или появится кто-то, чтобы напомнить: эридам не бывает прощения.

— Это не проверка? — спрашиваю всё еще не веря. — Не ловушка? Ты и правда… отпускаешь?

Он не улыбается. Только слегка кивает, губы становятся тоньше.

— Правда, Селина. Я дал слово, что если ты дашь мне правду, я дам тебе выход.