Книга Ледяное сердце эриды, страница 192 – Цитианка

— Ты не спала, — его голос чуть тише, чем обычно, большой палец скользит по скуле. Холодно, но в этом прикосновении — больше тепла, чем я когда-либо умела принять.

— Не хотелось. Иногда мне кажется, если засну — все исчезнет. Здесь, пока я не сплю, ты всегда приходишь.

Он садится рядом, стул скрипит, дыхание его становится ближе. Я чувствую, как он смотрит на меня — спокойно, терпеливо, будто у нас впереди вся жизнь, хотя знаю: здесь времени нет.

— Я всегда буду возвращаться, — говорит он, не отпуская мою ладонь. — Пока ты ждешь. Пока я могу тебя найти.

Я накрываю его руку своей, чуть сильнее, чем нужно. Больше не надо делать вид, что мне все равно. Не надо быть эридой, которая не умеет держаться за чужое тепло.

— Я накрыла на стол, — произношу вдруг, чуть растерявшись. — Хлеб, мёд, чай. Все как ты любишь.

Он усмехается так, как умел только для меня — уголки губ дрожат, глаза чуть прищурены.

— Ты даже про мёд вспомнила, — тихо улыбается, разглядывая стол, будто впервые видит простые вещи. — Значит, всё-таки слушала. Даже когда делала вид, что все равно.

— В прошлой жизни я не делала для тебя таких глупостей, — говорю я, и вдруг в горле что-то застревает, слишком остро. Он тянется и обнимает меня. Я утыкаюсь носом в его шею, и впервые за все вечности здесь не думаю, кто увидит эту слабость. Все остались там, в реальном мире, за той чертой, которую я уже не пересеку. Иногда я возвращаюсь в ту минуту, когда держала Каина, а моя слеза медленно скатилась ему на губы. Моя слеза не стала чудом. Я всё ждала, что вот-вот произойдёт невозможное — что, быть может, хоть на миг он откроет глаза, вдохнёт, вернётся. Но ничего не случилось. Каин умер у меня на руках, а я впервые за всю жизнь почувствовала, что значит быть по-настоящему одной.

Его тело забрал Теоден, а мне приказал бежать. Он отвёл от меня стражу, прикрыл, дал мне несколько минут на побег, когда остальные были заняты подсчётом погибших и теми, кому удалось выжить. Он не сказал больше ни слова, только посмотрел на меня, как на свою последнюю обязанность.

Майриса бежала с остатками своей армии, король Роден погиб в тот же день, что и его сын. Теоден стал новым королём. Говорят, его коронация прошла тихо, без пышности, а сразу после он начал готовиться к свадьбе.

Я долгое время скрывалась в запредельном лесу. Лечила старые раны, затаивалась, словно зверь, что не нашёл себе места ни среди людей, ни среди своих. Но за мной все равно пришли, когда уже не осталось ни сил, ни желания бежать.

Теперь всё это далеко. Осталось только воспоминание — то, что держится за гранью, где меня никто не тронет, где никто не спросит, за что я жила и за что умирала.

Мы сидим вплотную, рука Каина скользит по моей спине, ладонь замирает на затылке, будто ему важно убедиться, что я никуда не уйду. Слышу его дыхание — глубокое, ровное, упрямо живое, даже здесь, за пределом. Его губы касаются моего виска, я говорю почти шёпотом:

— Я тебя люблю, Каин…

— И я тебя. Больше, чем когда-либо мог позволить себе сказать.

Я замираю. Нет боли, ни холода, ни страха, есть только то, что никогда не смела себе представить: простое «мы». Все остальное осталось там, за дверью, в прошлом, где мы были разными, гордыми, упрямыми. Здесь мы просто двое. Все, что нужно — ждать друг друга, накрывать стол, возвращаться домой.