Книга Ледяное сердце эриды, страница 2 – Цитианка

Отмечаю, как у неё побелели уши, скулы отливают серебром.

— Я не собираюсь спорить, — её взгляд изучает меня бегло, потом уходит в глубину леса. — Просто предпочитаю охотиться бодрой. Сон даёт точность, ты же знаешь.

— А я предпочитаю, чтобы мои пальцы ещё могли сжимать человеческое горло, когда появится шанс насытиться. Сон подождёт.

Я не жду согласия, нам обеим нечего доказывать. Если бы не новый указ Верховного, я бы сейчас шла по этому лесу одна, как и тысячи раз до этого. Охотиться парами — нелепость. Для эридов всегда было проще рассчитывать только на себя и я не привыкла делить охоту ни с кем, даже с себе подобными. Но теперь правила изменились. В этом лесу стало опасно даже для охотников, потому что кто-то начал охотиться уже на нас.

— Если свернём на эту тропу, — Эсса чуть кивает подбородком в сторону, — выйдем на поляну с артеррой. Люди собирают её как раз в такую рань, как ты любишь.

Я смотрю туда, куда она указывает. Лаэр рассказывал про артерру — редкую траву, которая тянется к лунному свету и сгорает под солнцем. Он не раз просил собрать её по пути с ночной охоты. Её ростки тонкие, серебристые, будто сплетённые из света и инея. Если не успеть к восходу солнца от неё останется только пепел.

Осторожно приседаю в тени массивного корня, когда вдалеке трескается ветка. Не зверь — звери чувствуют нас. Это человек.

— Не спеши, — бросаю взгляд на Эссу.

Она внимательно смотрит на заросли.

— Чувствуешь? Мужчина. Один.

Я киваю, но не отвечаю. Сейчас важнее тишина и запах человеческой тревоги. Я ощущаю её: она тёплая, немного солоноватая, уже доходит до меня, обещая облегчение.

Эсса медленно выпрямляется, я вижу, как у неё дёргается уголок рта — признак нетерпения, привычка сдерживаться, чтобы не выдать себя раньше времени.

В голове крутится мысль: если сейчас не подпитаюсь, начну терять чувствительность. Это пугает больше, чем любые человеческие ловушки. Люди называют нас бессердечными, но если бы они только знали, как отчаянно мне сейчас хочется почувствовать что-то тёплое, впитать эту хрупкую, дрожащую волну страха и наконец снова стать собой.

— Держись в тени. Он идёт сюда, — тихо шепчу, чтобы Эсса услышала.

Я замираю. Всё тело становится напряжённым. Человек уже совсем рядом, он нас не замечает, занят сбором артерры, смотрит по сторонам в поисках новых ростков. Я наблюдаю за ним, не моргая, слежу как он срывает стебли, кладёт их в мешок, оглядывается через плечо. Его тревога уже доходит до меня, делая внутри немного теплее. Знаю, что нельзя спешить. Если броситься сразу, удастся вызвать только поверхностный страх, а мне нужно больше — хочется добраться до самого корня его эмоций.

Эсса отходит чуть в сторону, прикрывает меня, чтобы никто не подошёл сзади. Она сторожит, а я подбираюсь ближе. Мужчина поднимает голову, встречается со мной взглядом и резко отшатывается, будто увидел что-то ужасное.

— Нет! Не трогайте меня!

Он резко срывается с места и кидается в сторону от тропы. Я мгновенно бросаюсь за ним, ловлю его за плечо, наношу удар по коленям — не слишком сильно, чтобы не покалечить, но достаточно, чтобы сбить с ног. Он падает в мокрую траву, мешок с травами выскальзывает из руки. Я тут же хватаю его за горло, сжимаю крепко, но не перекрываю дыхание — просто удерживаю и заставляю смотреть мне в глаза.