Книга Ледяное сердце эриды, страница 4 – Цитианка

Двое всадников уже остановились у самого края обрыва. Сквозь туман пробиваются первые лучи солнца, они ложатся на них полосами, блестят на доспехах, отражаются в металле. Лошади тяжело дышат: гнедая вскидывает голову, чёрная бьёт копытом по траве.

Я втягиваю воздух, позволяю их эмоциям пройти сквозь себя. Сразу чувствую злость и раздражение — это идёт от того, кто сидит на гнедой. У него массивный лук в руках, тетива натянута.

Второй стоит ближе к краю. У него тёмные, растрёпанные ветром волосы, бледное лицо, почти неподвижное. Я пытаюсь почувствовать его эмоции, но натыкаюсь на пустоту. Ни гнева, ни ненависти, ни злости. Там ничего нет. Будто врезаюсь в стену. Он смотрит прямо на меня, взгляд не отводит, и мне кажется, что он видит меня насквозь даже через утренний туман.

Эсса хватает меня за руку, резко дёргает, её пальцы впиваются в запястье. Слышу её голос, она говорит настойчиво, но я не слышу, что именно. Даже когда она тащит меня дальше в лес, я всё ещё ощущаю на себе этот взгляд. Он как будто преследует меня, не отпуская, даже на расстоянии.

Только когда запах сырого мха перебивает это ощущение, мне удаётся выдохнуть. Но внутри появляется новое чувство — впервые я встретила человека, чьи эмоции для меня закрыты.

Мох под ногами сменяется камнями, воздух становится холоднее. Шум реки за спиной постепенно стихает. Только в ушах ещё отдаются удары копыт и эхо криков, будто нас всё ещё преследуют. Я останавливаюсь, прижимаюсь спиной к старой сосне, стараюсь выровнять дыхание и не дать себе ослабнуть. Поднимаю руку, смотрю на кровь, которая стекает по рукаву и размазывается по запястью.

Из кустов выходит Эсса. Волосы выбились из косы, на щеке у неё налипла ветка, она смахивает её коротким движением, подходит ближе и хмурится, как будто ждёт от меня объяснения.

— И что это было, Селина?

— Ты о чём? — делаю вид, что не понимаю, хотя прекрасно знаю, что она имеет в виду.

— Ты едва не осушила того травника! — голос у неё напряжённый, она резко отходит на шаг, будто так ей легче сохранять спокойствие. — Ты забыла, что бывает, если взять слишком много? Ты же знаешь, что нам нельзя…

— … вытягивать эмоции полностью, — перебиваю я её, не поворачиваясь. — Знаю. Видимо, просто человек попался слабый.

Мне не хочется объясняться. Я разворачиваюсь и иду дальше. Слышу за спиной хруст веток — она не отстаёт, догоняет меня через пару шагов.

— А всадники? — Эсса бросает мне в спину. — Я уже думала, ты сейчас бросишься на них с ножом, в следующий раз хотя бы предупреди, если собираешься рваться в бой.

— Я не собиралась рваться в бой, — отвечаю спокойно и чуть сбавляю шаг, чтобы она не подумала, что я убегаю от разговора. — Хотела посмотреть, кто нас ловит. Разве тебе самой не было интересно?

— Интересно? Может быть, — отзывается она. — Но у меня сейчас нет лишних жизней, чтобы проверять, кто там за нами пришёл. Ты хоть понимаешь, что если бы они нас догнали, то никого бы не интересовало, зачем ты пялилась на них?

— Ты слишком громкая, Эсса или тебя так веларронцы взбодрили? — я оборачиваюсь, поднимаю брови. — Может, пойдем в тишине? Хватит разговоров.

— Не могу! Ты-то хоть немного насытилась, а я?

Мысленно усмехаюсь: голод делает Эссу разговорчивой — редкое, странное явление.