Книга Ледяное сердце эриды, страница 28 – Цитианка

— Если думаешь, что ты выше этого, — принц кивает на черепа, — ошибаешься. Здесь ты такая же, как и эти звери. Разница только в том, что у тебя ещё есть возможность дышать и говорить.

— И ради чего всё это? Чтобы доказать себе, что ты хищнее меня? Что можешь сломать эриду, сделать из неё трофей для своей коллекции? — Поворачиваю голову чуть вбок, уголки губ едва поднимаются, усмешка выходит холодной, короткой. — Или все проще, принц? Ты действительно веришь в старые сказки? В слезу эриды? Думаешь, что если достаточно надавить, я подарю тебе чудо и рассыплюсь в слезах, как это описывают твои летописцы?

Я качаю головой, смотрю прямо ему в глаза:

— Придётся тебя разочаровать. Я не умею плакать — ни как человек, ни как чудовище из ваших легенд. Все, что ты получишь — моё равнодушие. И ни капли слёз.

Он слушает, не перебивая, только на секунду задерживает взгляд на моей шее, как будто проверяет, осталась ли там уязвимость, на которую можно надавить.

— Посмотрим, эрида, — произносит он наконец, медленно, почти бесцветно, — кто первый сдастся. Ты или твой холод.

Он отходит на шаг, бросает взгляд на дверь. В этот момент становится ясно — разговор окончен. Чувствую его спину, даже когда он выходит из комнаты: не спешит, не демонстрирует силу, просто оставляет меня одну, в этой тёмной клетке, среди его трофеев и запаха старой крови.

Я остаюсь наедине с этим «инвентарем» и отмечаю: всё, что есть в этом доме, уже проиграло свою битву. Я — нет.

Открываю глаза и долго не понимаю, где нахожусь: запах мха, земли, во рту ржавый привкус. Голова трещит, виски ломит — яд всё ещё не вышел из крови. Сажусь, упираюсь ладонями в сырой мох. Под пальцами чувствую разбитый фриал, стекло хрустит. Память возвращается обрывками: ловушка, рычание Селины, этот мерзкий свист и укол в шею. Я вырубился не сразу, когда всё поплыло. Помню, как рыжий громила скрутил её, перекинул через плечо и потащил в глубь леса. А я валялся, как выпотрошенная шкура.

Осматриваюсь во круг. Ночь давит, туман клубиться между деревьев, где-то за ветками мелькают обрывки их следов — примятая трава, сломанная ветка, ещё один фриал, раскатанный по земле. Они торопились, волокли её, будто добычу. Думают, если усыпили одного — второй не пойдёт по следу? Наивные.

Поднимаю нож, с трудом вкладываю его обратно в ножны. Медленно вдыхаю, вслушиваюсь в лес. Следы ведут вниз, к старой просеке, там, где тропа выходит к разломанному мосту, а дальше дорога только одна: в сторону Веларрона. Ну, конечно. Куда же ещё. Именно туда, где начинается территория, за которую Эзар Дарр лично обещал сбросить любого в ледяное озеро. Пересекать границу одному, без дозволения…

Почти смеюсь в темноте: уж очень удачно для ловцов и очень плохо для меня.

Стою, смотрю на просеку, где их следы разбивают мох, перебираю в голове варианты — один хуже другого. Вернуться без неё? Рассказать, что меня усыпили, что я потерял напарницу, что позволил утащить людям самую важную охотницу Верховного?

Я не слишком близок с Селиной, но достаточно хорошо знаю, как близко Эзар Дарр к ней… близко настолько, что никто не рискует даже смотреть в её сторону лишний раз, чтобы потом не жалеть о своих глазах. Но одно я знаю точно: если вернусь без неё — он мне шею свернёт. Не станет разбираться, был ли яд, сколько их было, и что я вообще мог сделать против двух ловцов. В его глазах я обязан был не вырубаться, не валяться в грязи, не терять напарницу. Да и не только в его глазах.