Книга Ледяное сердце эриды, страница 30 – Цитианка

Во мне сразу вспыхивает раздражение. Я отлично знаю свои способности и с радостью сейчас бы применила одну из них на нём. Но нельзя. Даже просто вспышка силы для этого человека будет приглашением копать глубже, изучать, проводить эксперименты. Даже если бы смогла избавиться от него, но на мне оковы. Всё рассчитано на контроль, на случай любого моего выпада.

Рогнар откидывает крышку чемодана так, будто открывает древний сундук, и запах старого железа, прелых трав и чего-то едкого, наполняет комнату. Внутри аккуратные ряды инструментов: узкие ножи с матовыми лезвиями, стеклянные флаконы, стальные зажимы, иглы. Все разложено с педантичной точностью, даже петли чемодана блестят.

— В каждой легенде, — начинает он медленно, будто читает по памяти, — есть зерно истины. Сказка, это не ложь, а искаженная память о том, что было. Люди боятся забыть чудо, и потому передают его одного к другому, пока чудо не становится страшилкой, а правда — россыпью полуправды и вымысла.

Он откладывает нож, достает длинный стеклянный шприц с толстой иглой, крутит его в пальцах, проверяет ход поршня.

— Вы, эриды, слишком долго кормили этот мир своим молчанием. Слишком много запретов, тайн, притворства. Я намерен докопаться до сути, вытравить эту суть из тебя, любыми способами. Думаешь, я не пытался раньше? Думаешь, мне жалко испачкать руки ради открытия? Нет. Я начну прямо сейчас.

Рогнар опускает шприц в высокий узкий флакон. Внутри густая, бледно-жёлтая жидкость. Он медленно тянет поршень, и раствор заполняет стекло.

— Красота в том, — продолжает он тихо, будто рассуждает с самим собой, — что природа всегда поддается, нужно лишь найти правильный ключ. У кого-то это страх, у кого-то крик, а у вас, эридов… думаю, ключом будет боль.

Он подходит ближе, держит шприц иглой вверх, коротко щёлкает по стеклу, чтобы собрать пузырьки.

— Слеза эриды, — произносит он почти с наслаждением, поднося иглу к моей коже. — Любая цена за одну каплю.

Он резко вонзает иглу в плечо, жидкость жжёт изнутри, будто вся мышца горит. Я дёргаюсь всем телом, не могу сдержать это движение. Плечо вырывается из-под иглы, но оковы не дают отодвинуться. Боль расходится по руке, как кислота.

— Что это за дрянь? — вырывается у меня.

Рогнар не торопится отвечать, только чуть склоняет голову, наблюдая за моей реакцией.

— Смесь. Моя собственная. Для человека — несколько часов боли, рвота, лихорадка. Для эриды… — он склоняется ближе, в его глазах появляется блеск исследователя, — … жидкость прожигает кровь. Делает её слишком горячей, слишком быстрой. Она начнёт выжигать твоё тело изнутри. Боль будет достаточно сильной, чтобы ты попросила меня остановить её.

Он улыбается, почти по-доброму.

— Но я щедрый человек, эрида, — продолжает он, наклоняясь ещё ближе. — Мне не жалко дать тебе антидот. Достаточно только… проронить слезу. Одна капля и всё закончится. Боль исчезнет.

Жар в плече быстро разливается по руке, поднимается к шее. Это ощущение мне знакомо. Почти такое же было, когда я не остановилась во время Аль-риэна. Тогда я думала, что имфирион разорвёт меня изнутри, особенно когда кровь начала выливаться из глаз.

Поднимаю взгляд на Рогнара. Он стоит немного в стороне от света, наблюдает.

— Сколько таких, как я, уже прошло через твои руки?