Книга Ледяное сердце эриды, страница 49 – Цитианка

Стою под струей горячей воды. По полу разливается пар, но на коже ни капли тепла. Чувствую, как в меня утыкается взгляд стражника. Он высокий, плечи широкие, в тёмном мундире без знаков отличия. Волосы светлые, коротко острижены, на подбородке небрежная щетина. Стоит у двери — неподвижно, как часть стены, только глаза неотрывно следят за каждым моим движением, будто опасается, что я выпрыгну из ванны, сорву цепь со стены и перебью всех, кто попадется под руку.

Неудивительно, что он так напряжен — моё тело почти полностью затянуто инеем, и сейчас этот вид открыт ему во всей красе. Лёд проступает серебристой коркой на ключицах, талии, бёдрах, будто я вырезана из обледеневшего камня. Пальцы на руках едва шевелятся, суставы скованы так, что движения даются с усилием. Даже горячая вода не может пробить этот слой льда, который держится внутри, как живое, упёртое существо.

Вдыхаю страх стражника, он густой, вязкий, тянется ко мне. Я могла бы вцепиться в него прямо сейчас, всего один рывок и он обмяк бы, а я на минуту перестала бы мёрзнуть. Но цепь тянет к стене, не даёт даже сделать этот шаг. И, впрочем, я не собираюсь сейчас строить из себя голодного зверя, жадно рвущегося к теплу. Опускаю взгляд, пропуская мимо то, что могло бы стать охотой, и просто позволяю воде падать на плечи.

Поворачиваю кран и заворачиваюсь в полотенце, капли медленно стекают по спине. Стражник будто дожидался этого момента, решается подойти ближе. Он берёт меня за запястье и снимает оковы, металл со звоном падает на пол. Тут же подает мне аккуратно сложенную одежду: чёрная рубаха, тёмные штаны, высокие сапоги, с кучей завязок, сверху ремень. Всё чужое, всё пахнет не мной.

— Его Высочество приказал, чтобы ты оделась в это, — бормочет он, избегая смотреть мне в глаза.

Скольжу по одежде взглядом, медленно, оценивающе, почти с усталой злостью.

— Я не буду надевать человеческое тряпье. Где моя одежда? — спрашиваю, хотя понимаю: моя броня теперь бесполезна. Она вся в крови, с разорванными ремнями, прорвана крюками в нескольких местах. Но всё равно я бы предпочла надеть хотя бы остатки этой брони, чем то, что он подсовывает мне сейчас.

Гляжу на стражника, не отводя взгляда. Он медлит, видно, что пытается подобрать слова, чтобы не нарваться на мое раздражение.

— Её… её пока нельзя вернуть, — произносит он, наконец, стараясь говорить ровно. — Его Высочество распорядился, чтобы ты переоделась.

Чувствую, как внутри всё сжимается в холодную пружину. Отрезают всё, что было, даже эти вещи, будто стирают меня до чистой доски.

— Тогда я останусь в полотенце, — бросаю, перехватывая ткань на груди.

Стражник смотрит на меня так, будто не знает, что страшнее — спорить со мной или потом объяснять принцу, почему я хожу полуголая. Пальцы у него дёргаются, будто он хочет силой сунуть мне одежду, но так и не решается. Я отворачиваюсь, переступаю через цепь на полу и направляюсь к двери. За деревянной створкой — главная комната охотничьего дома, та, что всегда пахнет дымом, старой кровью и шкурой, натянутой на стены.

В центре комнаты стоит он. Каин. Весь этот холодный мрак сразу сжимается вокруг его фигуры.

— О, сам принц Безжалостный, — протягиваю, не пряча усмешки в голосе. — Где же твой глупый алхимик с инструментами и ядами?