Книга Кекс-бомба для комдива, страница 19 – Ольга Коротаева

Бери скорее, а то перехватят. Поздно… К предмету нашего обсуждения подходит женщина в дешёвом платье с откровенным разрезом, и мужчина обрадованно подзывает официанта. Оксана же белеет лицом от злости, но сдерживается и возвращает мне улыбку пираньи. — Слышала, что собаку тебе подбросил тот же мужчина, что и уронил в торт. За ним ты тоже бегала? Как же, должно быть, его утомила, раз пошёл на такое. Бедняжка Микаэла! Что поделать? Насильно мил не будешь! Она и об этом знает? Мрачнею, понимая, что стоп-слово сработало и бой я проиграла. Теперь в театре прокатится новая волна неприятных сплетен. — Она бы его ещё наручниками к батарее приковала, — смеются подружки Монченко. — Что вы имеете против наручников? — вдруг серьёзно спрашивает Марат, и все замолкают. Даже музыка, кажется, становится тише. А мужчина спокойно продолжает: — Впрочем, для таких игр нужен стальной стержень. Ни одну из вас в роли госпожи не представить. У меня самой отнимается дар речи. Это он так помочь мне решил?! Теперь в театре будут год обсуждать мои «пристрастия». А на Новый год подарят десяток плёток и латексных бронелифчиков! Второй раз произнесённое стоп-слово сработало… — Микаэла же бомбически выглядит в этой роли, — добивает меня Марат. Три?! Всё. Я труп. Но сначала он! Улыбаюсь Марату, мысленно обещая всевозможные кары. — Марат, я же сказала, что отказалась исполнять арию леди-кошки. Авангард не для меня. Предпочитаю классическую оперу. — Так вы говорили о роли? — Лицо Оксаны сначала удивлённо вытягивается, но после девушка быстро подсаживается ко мне и заискивающе смотрит в глаза. — Это же главная роль? Ещё никого не выбрали? А кто режиссёр? Где проходит прослушивание? Мика, поделись, умоляю! Ведь на мне облегающий чёрный костюм будет смотреться гораздо лучше… Она осекается, понимая, что выпала из роли близкой подружки и неискренне вздыхает. — Я хотела сказать… — Зло выпаливает: — Ты всё равно отказалась, так дай шанс другому! — Но вы же не любите наручники, — кривясь от сдерживаемого смеха, говорит Марат. — А леди-кошку по сценарию будут приковывать. — Обожаю наручники! — Монченко умоляюще складывает ладони и вдруг меняет тон. Смотрит на Марата и соблазнительным грудным голосом говорит: — Вы знакомы с режиссёром? Предложили на роль Микаэлу? Пожалуйста, дайте мне его телефон! Я в долгу не останусь… — Ладно, — якобы сдаётся тот, и я приподнимаю брови. Мол, хватит, заканчивай игру. Но Марат подзывает официанта. — Сто шотов. Растерянно моргаю, а Марат, похоже, нашёл как отвлечься от страданий. Поднявшись, мужчина объявляет: — Телефон достанется победителю! Скрещиваю руки на груди. Я в этом балагане не участвую! — Это вредно для связок. — Зато прекрасно лечит разбитые сердца, — змеем-искусителем шепчет Марат. Хорошо, что я уже остыла к этому парню. Невероятная харизма! Мотаю головой. — И награждает головной болью. — Ну же, соглашайся! Это наше первое безумство в клубе отвергнутых… * * * Проснувшись утром, удивлённо смотрю на чужую люстру. Растерянно моргнув, замечаю в углу тренажёры и штангу. Меня охватывает паника. «Только не это! Мы же с Маратом не сглупили?..» Шуршат простыни, и я поворачиваюсь к мужчине, который лежит рядом.

Его мускулистые руки закинуты за голову, широкую грудь расчерчивает белёсый шрам, а на лице сияет широкая улыбка. Не верю глазам и, зажмурившись, мотаю головой, а потом снова смотрю на того, с кем провела ночь. — Доброе утро, — добивает Тимур.