Книга Измена. Отчаянное пари, страница 17 – Кира Фарди

С этого дня у меня начинается совершенно другая жизнь, и такая наполненная, что вздохнуть некогда. Не успела я устроиться на новом месте и осмотреться, как меня вызывает фитнес-тренер и гонит на занятие. Небольшой зал оборудован на том же этаже, где расположена моя квартирка-студия. Вообще все предприятие по превращению серой мышки в красавицу обставлено с размахом. Денег Павел не пожалел, а значит планирует выиграть пари. Немного грустно становится от мысли, что я выступаю в роли подопытной крысы. Мне в принципе мой куратор нравится. Симпатичный, смущается смешно, а когда задрала его рубашку, вообще перепугался, будто я посягнула на его невинности. Воспоминание заставляет улыбнуться, но тут входит тренер и представляется: — Ангелина. Буду с тобой работать полгода. Я с завистью смотрю на эту стройную и тонкую, как тростинка, красавицу. Ни одной жиринки не видно на подтянутом теле, загорелая кожа светится здоровьем. — А ну-ка встань к окну! — просит она таким тоном, что я подчиняюсь. — Н-да! Ты худенькая, но мышцы рыхлые, на бедрах целлюлит, — констатирует она, бесцеремонно поворачивая меня и стороны в сторону. — Как жаль! — И что в этом такого? — задираю я подбородок. Не стану же я рассказывать первой встречной, как целых пять лет любовалась мужем на теннисном корте и подавала ему полотенце и бутылку с водой. Самой и в голову не приходило взять в руки ракетку. — Ничего, — пожимает плечами Ангелина и ставит на пол сумку, — Павел Николаевич очень спортивный человек. Ее слова вызывают в душе бурю эмоций. Зачем меня сравнивать с мажором? — Да, я не слишком люблю спорт, — невольно оправдываюсь перед ней и краснею от злости на себя за это. — И что? — А его любить и не надо. Надо заниматься. Десять минут зарядки по утрам никого еще не убили. Иди сюда. Ангелина вытаскивает из объемной сумки металлический стержень с набалдашником на конце и направляется ко мне. «Мамочки мои, что она хочет делать? Бить?» Я в панике кошусь на дверь и пячусь к стене. — Я согласна на зарядку, согласна! — выкрикиваю запальчивости. — Вот и отлично! — улыбается Ангелина. — Ноги раздвинь. — З-зачем? — Ну не сексом де с тобой заниматься буду! Силу ног проверить хочу, — она решительно сует стержень между моих бедер. — Сожми мышцы крепко-крепко, как сможешь. — Да что за чушь? — возмущаюсь я. Но Ангелина смотрит с хитрым прищуром и улыбается. — Лучше сожми. Если палку отпущу, она больно ударит тебя по пальцам. Я мгновенно напрягаю мышцы. Стою, вытаращив глаза, чувствую, как эта дура между ног ползет вниз. — Больше не могу, — выдыхаю. — Держи! Я еще даже время не засекла. Ангелина включает секундомер. Мне кажется, что стрелка движется чертовски медленно, а палка все ползет и ползет. Я даже дышать боюсь, чтобы случайным движением не упустить ее. — А-а-а, — наконец не выдерживаю я, расслабляю мышцы и отскакиваю. Ноги дрожат, колени подгибаются, лоб покрывает испарина. — Сорок секунд, — холодно роняет Ангелина, словно опускает крышку гроба на мою голову. — А теперь шагом марш на беговую дорожку! Когда мои муки первого дня тренировок заканчиваются, я приползаю в свою комнату и падаю плашмя на кровать. — Если бы я знала, — бормочу в подушку сквозь злые слезы. — Если бы знала!

Засыпая, принимаю решение: завтра же скажу Павлу, что отказываюсь от пари, денег и мучительной жизни. * * * Просыпаюсь от шороха. Замираю на кровати, прислушиваюсь. За окном шумит ветер, по окну барабанит дождь. Обычные звуки ночи. Но тело трясется в ознобе. Что-то меня во сне напугало. — Ника, ты забыла обо мне? — доносится из темноты свистящий шепот. — Дорогая, я соскучился. Я распахиваю глаза и в ужасе зарываюсь в одеяло до подбородка. Надо мной стоит Кирилл. Красивый, обаятельный, лощеный, но ухмыляется так жутко, что походит на зверя. Я вижу, как блестят его глаза, как мелькают в оскале рта белоснежные зубы. И вдруг за его спиной появляется силуэт его любовницы. Она сгибает пальцы с длинными, острыми ногтями и тянется к моему горлу. — Убей ее! Убей! Убей! — шипит она как змея. — Нам все богатство достанется. Убей! — А-а-а… * * * Я вскакиваю с диким воплем. Открываю рот, пытаюсь вдохнуть, но кислород не проникает в легкие. И уже крика нет, голова кружится. Я падаю на колени, куда-то ползу, пытаюсь уцепиться за мебель. Сколько времени продолжается это безумие, не знаю, но тут ноздрями втягиваю порцию воздуха, а потом еще одну, и еще… Я не могу надышаться. Никогда не думала, что простое, родное и привычное движение грудью окажется таким сложным. Глаза наполняются слезами, наступает разрядка. Стягиваю с кровати одеяло, укутываюсь в него, дрожа. — Это сон! Кошмарный, но сон, — уговариваю себя. — Кирилл сюда не придет. Не придет! Он не знает, где я. Или знает? Мысли и вопросы наваливаются на голову со страшной силой. Я согласилась на пари, имея определенную цель: набраться сил, завести новые знакомства и заработать денег, чтобы отомстить мужу. Но справлюсь ли я с поставленной задачей? Я даже не знаю, чем муж занимается сейчас. Может, давно развелся со мной, продал все имущество и свалил за границу. И тогда все мои усилия пойдут прахом. И тут же мысли поворачивают в другую сторону. Вряд ли Кир так сделает. Он слишком самоуверенный и наглый. Наверняка уверен, что ничто ему не угрожает. — Сволочь! Мерзавец! — скриплю зубами сквозь слезы. — Я тебя уничтожу! Растопчу! Как я это сделаю, даже не представляю, но отчаяние отнимает последние силы, и я отключаюсь на полу. Проваливаюсь в полубеспамятство до утра. Просыпаюсь от стука в дверь. — Настя, подъем! Пора на зарядку! — кричит Ангелина. — Черт! — приподнимаю голову. — Который час? — Самый здоровый, — смеется девушка. — Шесть утра. — Твою ж мать! Солдат в юбке! — Не ругайся! Даю тебе одну минуту, иначе будет двойная порция спортивного счастья. Меня будто пружина подбрасывает вверх. Мгновенно умываюсь и натягиваю спортивный костюм. Пробежка действительно бодрит, а контрастный душ после нее еще больше. Ночные мысли выкидываю из головы как ненужный мусор. Только вперед, к успеху! После легкого завтрака меня ждет урок риторики. Седая дама в строгом темном костюме ставит на стол деревянный кружок и кладет рядом судейский молоточек. — А это еще зачем? — осторожно спрашиваю ее. Никто и никогда не жаловался на мою речь. Я с детства изучала иностранные языки, училась говорить правильно и чисто. Правда, Павел об этом не знает.