Книга Измена. Отчаянное пари, страница 7 – Кира Фарди

Как только к ней вернется память, она сама уйдет. — А почему ты не можешь это устроить? Тебе в конторе сотрудники не нужны? — Понимаешь… Я замолкаю. Как объяснить Серебрянскому, что я не планирую раскрывать себя? — Хочешь сохранить инкогнито? — Да. Я даже платить ей зарплату сам буду. — Хм! Но тогда вообще непонятно, почему я ей помогаю. — К тебе ее приведет Сергей. А ты как щедрый меценат примешь участие в судьбе девушки. — То есть ты останешься в стороне? — Ну… наверное. Боюсь, если Бэлла узнает, она сорвет мне контракт с ее отцом. — Белла так тебе важна? — Не знаю, но отец пообещал, что проект загородного дома выполню я, вот и не хочется все разрушить из-за случайной девицы. — Не усложняешь ли ты себе жизнь, Паш? Будь проще, и люди к тебе потянутся, — он вдруг загадочно улыбнулся. — Значит, я могу делать с твоей девицей все, что захочу? — В смысле? — я теряюсь от слов Серебрянского. — В прямом, у меня есть на нее планы, — в глазах Влада мелькает усмешка. — Не пугай меня, дружище! Я действительно почувствовал напряжение от загадочного настроения Влада. — О, тебе моя идея понравится. Договорились, приводи свою девицу, — опять Влад как-то странно ухмыляется и добавляет: — Ты не забыл? Через неделю у нас очередное заседание клуба. — Да я… — Отказы не принимаются. Сцепив зубы, я соглашаюсь. Сам выстроил для себя ловушку, сам в нее и угодил. Такой бизнесмен, как Влад, своей выгоды не упустит. Но зачем понадобились ему мы с девушкой, вот вопрос? Я договариваюсь с Сергеем, сбрасываю ему все координаты и, довольный тем, как разрешил проблему с незнакомкой, еду к себе в офис. Увы, судьба уже готовит мне сюрприз, после которого авария на дороге покажется детской забавой.

Я открываю глаза и первое, что вижу, это свет, бьющий прямо в лицо. И сразу чуть не захлебываюсь криком от испуга. Откуда свет? Был же вечер, фонари, ветер сбивал с ног. Сбивал. Точно! Я едва держала равновесие, когда бросилась навстречу автомобилю. А что было дальше? Черт! Не помню! Трясу головой, морщусь от боли и следующий миг соображаю: я не на улице, а в помещении и, судя по обстановке, в больнице. Кто меня сюда привез? Неужели тот водитель, под колеса к которому я упала? Воспоминания тяжелым камнем наваливаются на грудь и голову. Мой муж и его любовница! Мой любимый Кирилл и какая-то голая девица в супружеской постели. А потом удар, нестерпимая боль и забвение. Ни фига подобного! Нет забвения. Я прекрасно помню, как эти двое планировали избавиться от тела. Моего, между прочим, тела. Слезы катятся по щекам, я не могу и не хочу их останавливать в надежде, что вместе с ними вытечет по капле боль, которая терзает сейчас мою душу. — Н-е-е-е-т… — срывается с губ стон. — Н-е-е-е-т… — Виктор Михайлович, пациентка пришла в себя! — слышу далекий крик. Палата тут же наполняется людьми в белых халатах. Ко мне наклоняется симпатичный молодой доктор и участливо спрашивает: — Как вы? Понимаете, где находитесь? — Д-да, к-кажется, — заикаюсь в ответ. — В больнице. — Отлично! — доктор потирает ладони. — И как вас зовут, прекрасная незнакомка? «Вероника Бессонова», — хочу сказать, но замираю: если назову себя, Кирилл обязательно разыщет меня и завершит начатое. — Н-не знаю, — выдавливаю едва слышно. — Имя не помните? А фамилию? Как вы получили травму, тоже не помните? — допрашивает доктор. Я молча плачу. Его голос становится все тише и растворяется в воздухе едва слышным шелестом. Даже не замечаю, как палата пустеет. Какое-то время лежу в тишине, перебираю моменты вчерашнего вечера. Кто же меня спас? Я совершенно не помню водителя. Последнее, что выдает мозг, это свет фар, визг тормозов и железистый запах мокрой травы. Или это запах моей крови? Трогаю голову. Она полностью перевязана бинтами, а сверху надета сетка. Кажется, такая повязка называется шапочкой. Волосы торчат свалявшимися клочьями, но какая разница, как я сейчас выгляжу? Дверь палаты снова отворяется, теперь входят трое врачей в белых халатах. Впереди высокий и крепкий мужчина. Сразу видно: любитель потягать штангу на досуге. Еще и позер: рукава халата натянуты так, словно вот-вот порвутся. Все это отмечаю мимоходом. Вжимаюсь в подушку, чтобы (не дай бог!) не прикоснулся. Кожа покрывается мурашками от омерзения. Кажется, у меня до конца жизнь останется недоверие и ненависть к таким накачанным красавчикам, как мой муж и этот доктор. Но лицо врача обеспокоено, свет падает на радужку карих глаз, она отдает золотом, и это медовое сияние неожиданно успокаивает. Он о чем-то спрашивает, но я так устала, что нет сил отвечать. Просто закрываю глаза и делаю вид, что засыпаю. Несколько дней я не выхожу из палаты. Кружится голова, подташнивает. А после того, как Виктор Михайлович говорит, что у меня случился выкидыш, еще и наваливается смертельная апатия. Теперь мне еще меньше хочется жить. Зачем? Для кого? Я потеряла ребенка, любимого человека, возможно, все свое имущество.