Книга Семь снежных ночей, страница 133 – Цан Юэ

Закончив, Сюэ Цзые выпрямилась и достала ещё одну пилюлю.

— Прими её.

Тун понимал, что перед уходом сестра сяо Е окружила его защитным барьером. Он вдруг усмехнулся и взглянул на неё прежним, дерзким и непокорным взглядом.

— Не думай, что я хотел, чтобы ты меня спасала. – Юноша отвернулся и холодно добавил: – Да лучше бы я умер.

Сюэ Цзые не смогла удержаться и рассмеялась: сейчас Минцзе был невероятно похож на того мальчика, которым она знала его когда-то. Но прежде чем её смех умолк, женщина без колебаний подняла руку, и серебряная игла вырвалась из неё и вонзилась точно в акупунктурную точку под рёбрами.

— Ты… – Тун онемел и почувствовал, как сознание медленно покидает его.

— Не спорь и поспи. Когда проснёшься, всё уже кончится… – Сюэ Цзые вложила ему в рот противоядие. – Вот увидишь…

Нет! Не уходи! Не уходи! Сестра сяо Е!

В своих мыслях он отчаянно звал её, вот только на самом деле даже глаза держать открытыми больше не мог. Собрав остатки сил, Тун приподнялся, отчаянно глядя на Сюэ Цзые последний раз, но видел лишь размытый силуэт – просто тень, которая отвернулась и ушла прочь, безжалостно оставив его одного.

Такой он и запомнил её на всю оставшуюся жизнь.

* * *

Когда Сюэ Цзые вышла, то увидела Мяо Шуй, которая прислонилась к стене, придерживая возле себя мастифа.

Эта женщина с Запада благоухала таинственным ароматом; Сюэ Цзые, сколь бы хорошей целительницей ни была, не смогла его распознать. Такой же загадкой для неё оставалась сама Мяо Шуй.

— Уже почти третья стража^[42], – сказала, не оглядываясь, Мяо Шуй. – Ты слишком долго.

Сюэ Цзые заперла за собой дверь.

— Тогда давай решим, как лучше поступить завтра.

— Странная ты… – Мяо Шуй взглянула на неё, затем отвернулась, погладила мастифа по голове и шепнула: – Она и правда не боится смерти, а?

Пёс насторожённо глянул на Сюэ Цзые и тихо заскулил.

Снег густо сыпал с небес. В его хлопьях, крупных, как гусиные перья, обе женщины терялись, скрывались из виду.

Кроме мастифа, никто не слышал, о чём они говорили.

Четверть часа спустя Сюэ Цзые слегка кивнула Мяо Шуй, коротко прощаясь, и повернулась, чтобы уйти. Снегопад не прекращался, а мороз усилился. Целительница крепче куталась в рысью шубку и кашляла, не справляясь с холодом.

Мяо Шуй с улыбкой проводила взглядом край фиолетовых одежд, исчезающих в тайном проходе.

— Она и впрямь хороша… Я даже не ожидала, что в этот раз найду такую отличную партнёршу! – Женщина почесала мастифа за ухом, и огромный зверь издал блаженное урчание, похожее на кошачье мурлыкание.

Мяо Шуй смотрела на тонущие в снегу горы Куньлуня. Её глаза хищно блеснули.

— Что ж, теперь, когда сделка заключена… – Она повернулась и приоткрыла дверь в Снежную тюрьму. – Пойди и съешь его: он бесполезен!

Услышав приказ, мастиф вздыбил шерсть, взволнованно заскулил и прыгнул.

Мяо Шуй с усмешкой стояла у входа и крутила в руках короткую флейту, ожидая услышать треск, с которым челюсти зверя переломают кости… но изнутри не доносилось ни звука. Она слегка изменилась в лице, поспешно заглянула внутрь и ахнула.

Темноту рассеивал бледно-красный свет. На ступенях лежал огромный мастиф; он был мёртв. Казалось, смерть настигла его прямо в прыжке.

— Трава разбитого сердца? – воскликнула Мяо Шуй, увидев стелющийся в тусклом свете фиолетовый дым.