Книга Семь снежных ночей, страница 162 – Цан Юэ

— Я это делаю потому, что не хочу сейчас тебя убивать, – словно прочитав мысли Хо Чжаньбая, заметил убийца и убрал меч Лисюэ. – Не спрашивай почему. Не твоего ума дело. Просто ответь: ты готов заключить такой договор?

Хо Чжаньбай обменялся взглядами с товарищами, прежде чем что-то решить.

Всё зашло так далеко… По сути, выбора-то и не оставалось.

— Хорошо. – Он протянул Туну руку. – Пять лет мы не будем вставать на пути друг у друга.

Они обменялись рукопожатиями. Тун улыбнулся.

— Честные люди не отворачиваются, когда заключают соглашение, правда?

Все мечники из школы Динцзянь напряглись, потому что успели познакомиться с искусством отражения взгляда. Хо Чжаньбай же спокойно, без тени страха взглянул в его глаза, полные демонической силы, в глубине которых мелькнуло что-то необъяснимое, – но ничего странного не произошло.

— Что ж, ладно! – Тун вдруг рассмеялся и резко развернулся, исчезая в темноте. – Можете идти!

Он легонько стукнул в стену, и Снежная тюрьма содрогнулась, а мечи, вонзившиеся в балку, со звоном упали перед бойцами.

— Прощай. – Хо Чжаньбай разблокировал акупунктурные точки своих товарищей, и они ушли, забрав оружие.

Тун хорошо понимал, что сделал то, что не следовало: позволил тигру вернуться на его гору и упустил шанс одним ударом победить лучших бойцов с Центральной равнины. И всё же… он действительно не хотел убивать Хо Чжаньбая.

Дело даже не в том, что в глубине души Тун ненавидел Мяо Куна или что потратил слишком много сил на сражение с шестью мастерами подряд, из-за чего шансы на победу уменьшились… Настоящая причина заключалась в том, что Хо Чжаньбай был другом Сюэ Цзые.

Тун пробыл в Долине целителей совсем недолго, но успел увидеть, насколько глубока дружба между этими двумя. Если бы он здесь и сейчас убил Хо Чжаньбая, Сюэ Цзые… разочаровалась бы в нём? Юноша не вынес бы осуждающего взгляда этой женщины. Потому решил отпустить Хо Чжаньбая, чтобы отплатить главе Долины за спасение.

Её последние слова до сих пор звучали у него в голове; он словно продолжал чувствовать тёплое дыхание на своих веках. Однако Сюэ Цзые так и не вернулась… Когда Тун снова обрёл контроль над телом, а глаза прозрели, он в отчаянии бросился на поиски целительницы, но выяснил лишь то, что она отправилась в сад Радости, чтобы вылечить главу клана. А затем дворец Великого Света внезапно начал разваливаться.

Юноша оцепенело смотрел на вершину горы по ту сторону разбитого нефритового моста и понимал: живых там не найти.

Только кости и обломки.

После того как семеро Клинков школы Динцзянь ушли, Тун закрыл глаза. Повинуясь его жесту, убийцы разошлись прочь, унося с собой тело Мяо Куна.

Тун остался один в темноте, с трудом веря тому, что глаза его снова видят.

В Снежной тюрьме было тихо, как в могиле.

* * *

Не заблудись он, уже давно добрался бы до Улиастая.

Мяо Фэн прижимал к себе умирающую женщину и пробивался сквозь метель. Казалось, заснеженная пустошь будет тянуться вперёд, сколько бы он ни шёл, – такая же одинокая и холодная, какой была его жизнь до сих пор.

Юноша не мог найти дорогу в Улиастай, постоянно падал, но, шатаясь, поднимался на ноги. Несмотря на это, он так и не посмел убрать руку со спины Сюэ Цзые и прервать поток внутренней силы.

Почти теряя сознание, блуждая в этой метели, Мяо Фэн всё же непрерывно двигался дальше по заснеженному полю. Ветер свистел в ушах, и он чувствовал, как на глазах выступают слёзы, через несколько секунд превращаясь в льдинки. Мяо Фэн вспомнил ту ночь больше двадцати лет назад, когда бежал так же отчаянно.