Книга Семь снежных ночей, страница 55 – Цан Юэ

Её яркие глаза – белок как снег на вершинах гор и радужка как чёрные воды глубоких северных рек; взгляд был абсолютно безмятежен.

Тун вдруг растерялся. Ему почудилось, что он встречал подобный взгляд ночь за ночью бесчисленное множество раз. Его хватка ослабла, и женщина вонзила иглу в точку средоточия сил, самую важную для любого мастера боевых искусств.

Сюэ Цзые следила за углом и глубиной, на которую должна была войти игла. Она так низко опустила голову, что из-под ворота стала видна изящная шея. Юноша не мог видеть лица целительницы, но чувствовал её наивысшую сосредоточенность. Тун замер, стараясь даже не дышать… и вдруг его пронзила резкая боль!

Не задумываясь он схватил Сюэ Цзые сзади за шею, однако, прежде чем успел предпринять что-то ещё, печать крови исчезла. Ци, которая скопилась в точке средоточия сил, высвободилась, хлынула по меридианам и заполнила его тело.

— Отлично. – Сюэ Цзые подняла голову и посмотрела на него. – Теперь всё в порядке, Минцзе.

Он застыл без движения: одна рука на её шее, другая тянет из ножен меч.

— Ты уже восстановился. – Сюэ Цзые вела себя так, будто не заметила напряжения, повисшего в воздухе. Казалось, женщину не встревожило ни бряцание его меча, ни хватка на шее. Она не спеша встала и ровно произнесла: – Осталась только игла в темени. Она ещё не вышла наружу.

Тун вскочил.

В один миг он приставил меч к горлу целительницы, чем вынудил её отступить к окну.

— Давно ты поняла? – холодно спросил он, даже не думая что-то отрицать.

— Только что – когда снимала твою печать крови. – Сюэ Цзые смотрела ему прямо в глаза, слабо улыбаясь. – Я такая дура, что не подумала об этом раньше. Как ты мог использовать ци, чтобы вытолкнуть иглу, если твоё средоточие было запечатано? Ты лгал мне всё это время.

— Откуда мне знать эту деревню Мо, Минцзе и всё остальное, о чём ты тут болтала? Это просто наспех слепленная фальшивка, а ты и веришь! – Тун холодно усмехнулся. Его взгляд был острым как кинжал, и, казалось, он в самом деле был готов убить её. – Раз уж поняла, почему не сказала Хо Чжаньбаю правду? Почему сняла печать? Не боишься, что я тебя убью?

Сюэ Цзые рассмеялась.

— Минцзе, я уже ничего не боюсь. – Она вскинула голову и спокойно посмотрела на него. – Только не могу понять: почему ты продолжаешь служить главе, хотя он ценит тебя не больше пса? Каждое твоё слово было ложью? Так ты знаешь или нет, кто убил всех в деревне Мо? Правда ли те бандиты?

Прямой взгляд женщины потряс его: никто и никогда не смотрел на него так, когда он угрожал Лисюэ. И эти глаза в воспоминаниях…

— Не знаю, – наконец равнодушно ответил он. – Не имею понятия, что за деревня Мо, и мне плевать.

Сюэ Цзые растерялась, а потом посмотрела печально.

— Тогда я вот что хочу знать, Минцзе… ты действительно убьёшь меня?

Тун промолчал и на миг отвёл взор. В наступившей тишине клинок сверкнул белой молнией и полоснул её по голове. Хлынула кровь.

— Идиотка.

К сумеркам Хо Чжаньбай уже успел собраться в путь. Все мысли были о дороге, и он чувствовал непривычную лёгкость.

Груз ответственности, лежавший на нём столько лет, пропал. Мо-эр выздоровеет и сможет жить как любой другой ребёнок – носиться со всех ног, играть и веселиться с друзьями, – а Цю Шуй не будет такой подавленной и печальной. Давно он не видел её улыбающейся…