Книга Зеркальные города-близнецы. Книга 2, страница 90 – Цан Юэ

— Сумо! Чжэнь Лань совсем не такой! – возразила Бай Ин, повысив голос. – Он всегда сочувствовал русалкам и старался, чтобы зло, которое причинил морскому народу император Син Цзунь, было искоренено! Я хорошо знаю принца, ему можно верить!

— Сочувствовал? Да кому оно нужно, ваше сочувствие? – усмехнулся Сумо. – У него были возможности что-то изменить сто лет назад! Но он почему-то ждал, пока окажется в Бесцветном городе, чтобы потом прийти ко мне за помощью и выразить сочувствие!

— В те времена у Чжэнь Ланя не было реальной власти! – заступилась за супруга наследная принцесса Кунсана. – Бразды правления держал в своих руках князь Цин, а между остальными князьями шли бесконечные распри и междоусобицы. Что мог сделать принц, недавно приехавший с севера, где рос и воспитывался среди простого люда?

— Хм, смотрю, язык у тебя хорошо подвешен… – Выслушав Бай Ин, кукловод ухмыльнулся и, качая головой посмотрел на нее. В его незрячих глазах мелькнула то ли насмешка, то ли презрение. – Интересно, когда это княжна успела стать такой красноречивой? Раньше, стоило тебе заговорить с кем-либо, ты начинала мямлить и смущаться.

От его слов сердце Бай Ин заколотилось, она стушевалась, не зная, что ему ответить.

Возможно, из-за того, что родная мать бросила ее в раннем возрасте, а мачеха воспитывала в строгости, девушка отличалась застенчивостью и всегда держалась отстраненно. Позже, когда ей исполнилось пятнадцать, она жила в уединении на вершине Белой Пагоды и была еще более сдержанна и осторожна, чтобы не подвергнуться критике со стороны служительниц храма, обучающих ее. Несмотря на свое высокое положение, она была робка и деликатна в общении с окружающими, говорила всегда тихо и немногословно. Раб-русалка мог свободно общаться с ней, когда рядом не было служительниц, и даже обидно подшучивать над ней.

Однако из-за того, что разговор с рабом доставлял принцессе больше удовольствия, чем общение со служительницами, Бай Ин, хоть и часто раздражалась и даже плакала после таких бесед, любила поиграть и поговорить с ним наедине. А тот, в свою очередь, только и ждал возможности уколоть ее в ответ на какую-нибудь невинную фразу.

Он был похож на ежа, у которого со всех сторон торчат иголки, злобного и колючего; он ощетинивался всякий раз, когда ему казалось, что кто-то пытается его обидеть. Однако эта девушка благородного происхождения, слыша его обидные слова, краснела и лепетала что-то невнятное в ответ, не зная, как дать отпор. А на другой день опять искала раба-русалку, чтобы он показал ей представление с марионеткой, а после играла с ним наедине.

Прошло сто лет, и все изменилось.

— Ты… Тогда я прошу тебя поверить мне, – лишь сказала принцесса, на миг утратив все свое красноречие. – Если ты не веришь Чжэнь Ланю, то поверь мне: я искренне хочу помочь русалкам. И точно так же я мечтаю спасти Кунсан. Если вдруг Чжэнь Лань когда-нибудь решит нарушить слово, я сделаю все, чтобы помешать ему.

Услышав такое громогласное обещание, Сумо не смог подобрать слов, чтобы возразить ей.

Даже если он не знал истинных помыслов наследного принца Кунсана, он еще сто лет назад прекрасно понимал, о чем думает принцесса. Если среди множества кунсанцев и были люди, которые могли хоть как-то уменьшить враждебность русалок, то в их числе можно назвать двоих: Сицзина, великого генерала, изгнанного за попытки защитить русалок, и спрыгнувшую с вершины Белой Пагоды Целань наследную принцессу Бай Ин.