Книга Закон тирана, страница 165 – Дэниел Абрахам

— Магистра! – вновь напомнил о себе гонец.

Китрин подняла взгляд. Парень маячил посреди кабинета, как призрак из сна. Потные после скачки волосы, запах лошадей и дорожной пыли. Она попробовала перевести дыхание, но в легких словно застряло стекло.

— Да, – выговорила она. – Я здесь.

— Мне велено дождаться вашего ответа.

— Ответа сейчас не будет. Для него нужно… некоторое время.

— Хорошо, магистра.

Парень не уходил. Китрин чуть было не закричала, чтобы убирался, как вдруг поняла: он ждет платы. Порывшись в кошеле непослушными пальцами, она вытащила кусок металла и протянула, даже не посмотрев, что за монета ей попалась. Гонец с поклоном вышел.

Усевшись на скрипнувший диван, Китрин опустила голову на руки. Она чувствовала себя так, будто повисла в остановленном миге между полученным ею ударом и еще не возникшей болью. Все казалось невесомым и нереальным. Желудок медленно и неотвратимо сворачивался в комок, тревога проникала так глубоко, что Китрин уже знала: бессонница обеспечена на недели. Может, на месяцы.

Гедер Паллиако возомнил себе, что он ее любит. Прямо такой любовью, как в старинных сказаниях. Познакомиться не успели, а уже родные души. Она вернулась к письму. «Видеть тебя при свете так, как тогда в темноте». Куда уж яснее, что он подразумевал.

— Проклятье, – сказала она, ни к кому не обращаясь.

С другой стороны – «я велел, чтобы тебе и сотрудникам банка больше не чинили препятствий».

Китрин спрятала письмо и поднялась. Мир по-прежнему кажется хрупким, однако уже позволяет ходить и дышать. А если она на это способна, значит способна на что угодно. Она вышла из кабинета и направилась в крыло для стражников. Энен и Ярдем тренировались во дворе под звон затупленных мечей, так увлекшись поединком, что пришлось окликнуть их дважды.

Ярдем в кожаном тренировочном доспехе подошел первым; дернулись уши, звякнули серьги. Энен стащила с себя панцирь. Блестящая выдровая шкура, с которой куртадамка перед тренировкой сняла бусины, потемнела от пота.

— Какое-нибудь дело, магистра? – спросил Ярдем.

— И не одно, – выговорила Китрин. – Но остальные подождут. Что у нас с вывозом детей?

Энен нахмурилась. Вслух об этом говорить избегали. По крайней мере, до сих пор.

— Мало-помалу, – ответил Ярдем. – На прошлой неделе вывезли полдесятка с матерями.

С садовой стены каркнул ворон, будто решил поучаствовать в беседе.

— Скоро будут новые распоряжения, – заявила Китрин. – Вы двое ими займетесь.

— Распоряжения насчет чего, магистра? – спросила Энен.

— На этой неделе надо вывезти еще сотню детей.

Энен с Ярдемом переглянулись.

— Трудновато такое провернуть и не угодить в беду, – произнес Ярдем.

— У нас льготы, – буркнула Китрин. – Законы на нас теперь не распространяются.

Снег пошел в середине дня, твердые крупинки со стуком сыпались на мощенные камнем улицы и вихрились вокруг щиколоток. Китрин уже сообщила тайной сети Исадау, что сеть скомпрометирована: нельзя упоминать о ней и даже признавать, что она существовала. Весть о том, чем занимаются паучьи жрецы, расходилась по городу шепотом из уст в уста и зашифрованными посланиями. До сих пор распространение нужных сведений было для Китрин единственным способом защиты.

Но даже во время распада сети доходили некоторые вести. То восемь семей, объединившись и решив не отдавать детей антейцам, нашли убежище в сарае за красильной мастерской. То женщина с двенадцатилетним сыном укрылись в подвале под домом мелкого торговца, и тому стало обременительно их там держать. То кожевенник, живущий на краю города, упомянул о ком-то нуждающемся в помощи, но не сообщил подробностей. Суддапал изобиловал людьми, попавшими в отчаянное положение.