Книга Закон тирана, страница 173 – Дэниел Абрахам

— Да уж, когда кончатся, – кивнула Чарлит Соон.

Сандр с раскрашенной красно-белой физиономией высунулся из-за фургона, воздев руки с колышущимися зелеными лентами на рукавах.

— Пора, – шепнула Чарлит Соон и поспешила к дальнему концу площадки.

На сцену выступил мастер Кит в желтом шелковом одеянии, которое при свете факелов казалось сшитым из золотой парчи. Сделав шаг вперед – фургон под ногами чуть колыхнулся, – он остановился у края сцены. У Маркуса перехватило дыхание: на миг он увидел не актера, не короля Ламаса Златого, а Кита. Своего друга Кита, чье лицо сияло удовлетворением, счастьем и блаженной радостью возвращения к любимым людям и любимому делу. Это продолжалось лишь миг, а затем Кит принялся раззадоривать публику, декламировать возвышенные слова и, несмотря на мрак и холод, вовлекать всех в действо обещаниями чудес и веселья.

На пышные празднества, обычные для конца придворного сезона, Клару не приглашали, зато приглашали Джорея и Сабигу. Викариан после жреческого посвящения, состоявшегося в Кингшпиле, не появлялся – никто не знал, когда он вернется из храма. Поэтому в пору последних балов, когда дворы и улицы рядом с аристократическими особняками полнились каретами и узорчатыми паланкинами, стремящимися пробиться поближе к крыльцу, Клара оставалась в стороне от придворных увеселений. Год назад, сразу после гибели Доусона, она проживала день за днем словно в тягостном полусне. Теперь она прогуливалась у Разлома, глядя на южные равнины, ходила на Арестантский мост, наведывалась в харчевни и на зеленные рынки. Увеличенная сумма денег, получаемая от Джорея, позволяла баронессе даже в нынешнюю пору, когда многие потуже затягивали пояса, сохранять образ жизни, близкий к давно привычному. Жизнь вокруг менялась. Вчерашний хлеб стал нарасхват, Клара больше не раздавала его как милостыню. Зато подешевел табак, что дало возможность курить нечто более сносное.

Мелочи свидетельствовали о более крупных сдвигах. Годы войны изменили Кемниполь, и перемены все продолжались. Исчезали одни обыденные радости, появлялись другие, и Клара обнаружила, что если отдавать должное новому, то расставаться со старым не так уж плохо. По крайней мере, так она теперь жила.

После роскошных празднеств настал черед более скромных приемов. Зимние чаепития в гостиной, пока слуги убирали на хранение летние вещи. Вязальный кружок, где неблагополучные придворные дамы вроде Клары учились новому плетению шалей у ясурута, потерявшего половину зубов и ослепшего на один глаз, но дивно искусного в изготовлении кружев. При расставаниях обещали друг другу, что новый год обязательно принесет перемены. Как будто предыдущие годы были сплошь одинаковыми.

Клара по-прежнему собирала все доступные слухи и вести, хотя процесс воспринимался уже как обыденность. Пишешь, отсылаешь, не получаешь ответа. Клара, правда, и не давала Медеанскому банку никаких способов с ней связаться, хотя порой об этом подумывала. Можно ведь дать адрес постоялого двора, прикрывшись вымышленным именем. Или адрес конюшни «Холодный молот», как с Терниганом. И все же Клара этого не делала – отчасти из опасений быть уличенной, но отчасти из-за того, что нынешнее положение ее устраивало. Отправка писем в никуда без возможности получения ответа почему-то добавляла ей спокойствия. Так бывает с молитвой.