Книга Закон тирана, страница 27 – Дэниел Абрахам

Доусон Каллиам, в прошлом барон Остерлингских Урочищ и муж Клары на протяжении не одного десятка лет, не удостоился никакой могилы. После казни тело отнесли к Серебряному мосту и сбросили в Разлом, как уличный мусор. Кости его лежали где-то внизу, среди воды и отбросов. Попытки достать тело и похоронить карались смертью, и баронесса не сомневалась, что в ее случае пощады не будет. Поэтому каждые несколько дней она приходила на мост постоять над высоким открытым пространством, поглотившим останки ее мужа.

Внизу кружили стаей голуби, то паря в воздушных потоках, то садясь внизу на края Разлома или на нижние, более короткие мосты, соединяющие края бездны. Клара закрыла глаза и склонила голову, как делала ее мать перед прахом отца. Так женщина отдает дань памяти мужчине, которого любила и которого потеряла. Доусон был не первым, о ком горевала Клара. Ей довелось потерять и отца, и мать. Брат умер от лихорадки еще в детстве. Она знала, как будет тяжело сейчас – и как тяжело бывает всегда. От этого знания боль не исчезала, а если и утихала, то недостаточно.

Постояв над бездной, Клара достала из рукава платок, вытерла слезы и направилась обратно к краю Разлома, где ждал Винсен. Он знал, зачем она сюда приходит, и не поднимался с ней на мост. Обычно этот акт вежливости она принимала молча. Сегодня – то ли из-за растущего отчаяния, то ли из-за пережитого страха – она остановилась перед Винсеном и, склонив голову набок, устремила на него взгляд.

Винсен Коу лишь немного превосходил ее ростом, темные глаза смотрели на нее сейчас почти вровень. Волосы цвета осенних дубовых листьев. Чуть широковатый подбородок, слегка неровный после давнего перелома нос. Винсен – ее защитник, добровольно принявший на себя эту миссию. Охотник, застрявший на безлесных тропах большого города. Единственный поцелуй, им сорванный, оставил на ее губах привкус крови. Он поклялся ей в любви; она отмахнулась от признания, сочтя его смешным. А потом отослала Винсена прочь – когда все перестало казаться таким уж смешным.

И это глупое, толком не признанное обожание сегодня в который раз спасло ей жизнь.

— Почему вы здесь? – спросила она.

В их беседах эта фраза стала чем-то вроде ритуала, и улыбка Винсена показывала, что вопрос он понял. «Почему не пытаетесь ухаживать за ровесницей? Почему упорно тратите жизнь на служение мне? Как я могу доверять человеку, склонному к таким явным глупостям?»

— Миледи, – ответил он по обыкновению, – вы меня спасли в трудную минуту, и я буду следовать за вами вечно, если позволите.

Клара нетерпеливо мотнула головой, и Винсен улыбнулся. Мимо проехала черная телега, влекомая угольно-черной лошадью. Каркнула ворона, тут же откликнулась другая – или, может, отозвалось эхо. Клара взяла Винсена под руку, как тетушка – любимого племянника.

— Вы еще дитя.

— Я старше Джорея.

— Джорей мой сын.

— Он уже женат.

— Так, значит, это не вы молоды, это я стара! – засмеялась Клара. – Прелестно.

— Вы красивее, чем большинство женщин вдвое младше вас.

После слез, пролитых на мосту, флирт походил на глоток пряного вина – очистительного, резкого, оставляющего густое послевкусие виновности. Муж погиб меньше года назад. Дети разбросаны по миру, дом осквернен. Обмениваться сладкими колкостями с влюбленным молодым безумцем, идя по улице с ним под руку, – неприлично и стыдно, и часть Клариной души от этого приходила в ужас. А другая часть росла, выпрямлялась и разглаживалась.