Книга Закон тирана, страница 35 – Дэниел Абрахам

По Джорею было не понять, что у него в мыслях: в лице отразились разом и интерес, и отвращение, и отчаяние.

— Я знаю, Гедер, что ты считаешь меня своим другом, – наконец ответил он.

Гедер улыбнулся – сгусток тепла зародился в груди и распространился по всему телу.

— Я этого и хотел, Джорей. Просто помни: что бы ни случилось в прошлом, я твой друг.

— Котик, котик… – приговаривал Маркус, держа меч наготове. – Или что за тварь ты есть…

Зверь повел головой, опасливо следя за сверкающей сталью. Ростом он был по пояс Маркусу, зато тело с черно-пегим мехом, хорошо маскирующим его среди солнечных бликов в полусумраке джунглей, от морды до хвоста тянулось локтей на пятнадцать. Раскрыв на пол-ладони пасть – словно пробуя воздух на вкус, – зверь подступал все ближе, кинжальные когти при каждом шаге вонзались в землю.

— Кажется, он хочет втереться между нами, – предположил Кит.

— Значит, держитесь ко мне поближе, – ответил капитан. – Заботится-то он явно не о нашей пользе. Котик, котик… Не подходи…

Из распахнувшейся пасти вырвался визг – некая смесь завывания и треска разрываемой плоти. Мелькнул широкий ряд зубов – коротких, крючковатых: жертва, попавшая в такие челюсти, трепыханием только усугубит хватку. Зверь подступил еще на шаг и припал к земле, готовый к прыжку.

Дело происходило на поляне – по крайней мере, Маркус решил это так называть. Деревья здесь стояли чуть реже обычного, сквозь высокие ветви толщиной в руку виднелись клочки неба. Пространства едва хватало на то, чтобы не застревать на каждом шагу в деревьях или густом, жестком подлеске.

Падающие с деревьев капли, рассветное и закатное верещание кишащих под ногами ярко-желтых лягушек, дальние крики обезьян, стрекот множества невидимых насекомых из-под гниющей листвы на рыхлой земле – все сливалось в подобие акустического тумана, поглощающего любые звуки. По спине капитана лился пот, постоянная смесь невыносимой жары и влажности действовала как прижатое к лицу одеяло. Он знал, что мастер Кит где-то слева, но не осмеливался взглянуть.

— Зачем зверю надо, чтобы враги обошли с боков? Ему ведь придется отбиваться сразу от двоих, – заметил Кит.

— Точно так же вы втискиваетесь между овцами – чтобы без помех заняться той, которую убиваете. Давайте потом обсудим, а?

— Да. Извините.

Маркус вскинул меч, и взгляд зверя метнулся к клинку. Зрачки по-кошачьи вертикальные, ноздри – два узких отверстия, как у змеи. По грудной клетке заметно, как хищник вбирает в себя воздух. Принюхивается. Составляет представление о враге. Решает, как нападать.

Маркус с криком кинулся на зверя, разя его колющими ударами. Даже здесь, в редких зарослях, было не размахнуться, и единственным преимуществом оставалась длина клинка. Зверь хлестнул лапой по мечу, отводя удар с такой силой, что Маркус едва не выпустил рукоять. Отступив на шаг, капитан ждал, сработает ли его план. Зверь лизнул лапу, на языке осталась свежая кровь.

— Что, котик? Не ждал, что эта штука заточена и с боков? – осведомился Маркус. – Я еще много чего умею. Может, объявим ничью и пойдем каждый своей дорогой?

Хищник с воем взмахнул раненой лапой, и на открытой груди Маркуса появились брызги крови – звериной крови. Злобный взгляд метнулся за плечо капитана, где маячил Кит; Маркус сдвинулся в сторону, прикрывая собой старого актера. Зверь раздраженно зашипел, и на миг Маркусу показалось, что он повернет обратно и исчезнет во тьме лионейских джунглей так же зловеще, как появился. Ничто в позе не предвещало дальнейшего: только что он стоял, наполовину отвернувшись и кося на Маркуса обиженным глазом, – и вдруг ринулся на врага всем телом. Натиск мышц, когтей и зубов не оставлял места пощаде. Маркус не слышал собственного крика, рвущего глотку. Он рванулся вперед: отступать и защищаться было равносильно гибели. Рука едва выдержала удар, пришедшийся в цель; хищник обрушился на Маркуса, сбивая его с ног, и при всей тяжести раны его было не остановить. Звериный запах – густой, тошнотворный, близкий – пропитал пространство; мех, одновременно гладкий и грубый, прижался к телу капитана, не давая двинуться. Зверь бился, пытаясь зацепить страшными зубами голову врага и вдавливая его в покрытую жестким сором землю.