Книга Королевская кровь, страница 188 – Дэниел Абрахам

— Да он с Астерилхолдом столковался с самого начала, – говорил мужчина за ее спиной. – Так быстро подойти к Калтфелю – это только с разрешения старика Леккана, чтоб ему в гробу перевернуться.

— А лорд-регент все знал, не иначе, – добавила женщина рядом. – Всех предателей вывел на чистую воду. Леккана казнил и с остальными расправится, вот увидите. Дайте только срок.

— А слыхали, чем он занимался, пока шли бои в столице?

— Отсиживался в Кингшпиле и отдавал команды, как мальчишка за игрой.

— Нет, – возразила женщина. – Это враги хотят, чтоб ты так думал. А на деле лорд-регент все время был на улицах. Одетый в рубище, как нищий. Подходил вплотную к вражеским станам и смотрел, что там готовится. Его даже не замечал никто.

— Правду говоришь, – встрял мужчина постарше, с седыми усами на покрасневшем лице. – Я его видел. Узнал. То есть, конечно, не понимал, что это он. Сам-то он назвался «старый Хем». Я-то видел, что со старым Хемом что-то не так, да правду не угадал.

— А еще он разговаривает с мертвыми, – сказала все та же женщина. – У меня родич охраняет могилы, и у него в отряде не слишком об этом болтают, но все знают, что лорд-регент туда ходит каждый день, а иногда и по два раза. Прямо внутрь могил входит. Родич говорит, если послушать, то слышно, как Паллиако разговаривает, будто на посиделках. Вот как мы. Шутит, вопросы задает, ведет половину спора. А иногда слышно, как другой голос отвечает.

— Он не ведун, – заявил первый мужчина. – Ведунов я знавал. Половина из них даже икоту не наколдуют. А Паллиако не таков, и нам страшно повезло, что он у нас на троне. Страшно повезло.

— И Каллиама никто не раскусил, – добавил седоусый. – Я-то уж точно. А знаете, о чем еще помалкивают? У Каллиама советчики – сплошь тимзины. Не может же такое быть простым совпадением, верно?

Китрин сидела, держа кружку в ладонях и совершенно забыв о пиве. Слушала, как множатся слухи, громоздясь друг на друга и превращая Гедера Паллиако в легенду.

Явившиеся в особняк солдаты предъявили эдикт лорда-регента. Не то чтобы Клара их ждала, просто не очень удивилась их приходу. В каком-то смысле даже испытала облегчение. После того как Доусона взяли под стражу, все последующие долгие дни казались странными в своей обыденности. Просыпаться у себя в комнате без Доусона, отдавать распоряжения слугам и рабам, обходить сады. Та же привычная жизнь, которую Клара вела совсем недавно, пока Доусон именем Гедера вел войну на поле боя. А теперь муж брошен в тюрьму. Ожидание последствий было таким мучительным, что первое же зримое их проявление вызвало чуть ли не облегченный вздох.

Клара стояла во дворе перед домом и смотрела, как выносят вещи. Кровать, на которой были зачаты и рождены ее дети. Платья и прочие наряды. Вывели на тонких поводках и охотничьих собак Доусона, сбитых с толку и скулящих. Кларе оставили кошель и мешок с вещами, которые капитан позволил ей наскоро собрать. Приказ на этот счет молчал: если бы капитан подхватил Клару на плечо и вышвырнул на улицу, распоряжение Гедера Паллиако не было бы нарушено. Однако капитан не прибег к этому, и Клара была ему благодарна.

— Они не вправе! – От гнева и напряжения голос Джорея вибрировал, как скрипичная струна.

— Вправе, милый, – ответила Клара. – Не думал же ты, что нам позволят жить по-прежнему? Мы теперь в опале.