Книга Королевская кровь, страница 198 – Дэниел Абрахам

Паэрин Кларк стоял рядом и молчал. Китрин знала, что вправе попросить помощи. И так же хорошо знала, что помогать он не станет.

— Весьма и весьма любезное приглашение, милорд, – ответила она. – Однако не могу не заметить, что сейчас на вас кровь мертвого человека, милорд.

— Ох! – выдохнул Гедер, оглядывая себя. – Да. Прошу прощения за это тоже. Но если вы подождете… всего несколько минут…

— Для этого будут более подходящие дни, милорд.

На один мучительный миг Китрин показалось, что он собирается ее поцеловать. Однако Гедер лишь поклонился – гораздо ниже, чем должен склоняться правитель империи перед магистрой. Изумленные и возмущенные взгляды, наталкиваясь на него, разбегались, как рябь по пруду, однако Китрин оставалось лишь усиленно держать на лице улыбку, пока он шагал обратно к Кингшпилю. Уже повернувшись уходить, она заметила дочь Канла Даскеллина, которая смотрела на нее так, будто готова была убить на месте. Китрин поклонилась и ей тоже. И взяла под руку Паэрина Кларка.

Толпа стеклась обратно к дороге, благородные вельможи принялись счищать грязь с парадных кожаных башмаков, обмениваясь смешками и шуточками и возмущенно вздымая брови. Китрин почти неслышно бормотала под нос, повторяла все тот же набор проклятий почти до самой повозки. Ее снедал стыд. И ужас. А больше всего не давал покоя страх. Страх перед Гедером Паллиако.

Возница тронул коней, и повозка влилась в уличную давку. Густой поток карет еле двигался. Путь мог занять несколько часов. Китрин отчаянно желала найти какой-нибудь способ расчистить дорогу – и не только на этой улице.

— Итак, – заговорил наконец Паэрин Кларк, – эта беседа что-нибудь означает?

— Она означает, что нам пора убираться из Кемниполя, – ответила Китрин.

На побережье Элассы Маркус не бывал много лет и успел забыть, как здесь красиво. Сразу после Ньюпорта земля стала очень неровной, обрывистый берег пошел зубцами. Поднялись горы – потухшие вулканы с озерами в кратерах, строем марширующие к морю, как солдаты. Цепочка островов, тянущаяся к югу вглубь Внутреннего моря, походила на солдатские головы, все ниже опускающиеся под волны. Вода здесь, в отличие от более холодных местностей, не отдавала зеленью и радовала прозрачностью, вести лодку по ней – все равно что лететь на крыльях.

Прибрежной драконьей дороги здесь не было – поговаривали, что ее залило расплавленным камнем в прежние времена, когда вулканы еще не угасли. Где-то под черными пологими холмами осталась лежать тонкая нить вечного нефрита, такого же бесполезного теперь, как рыболовный крючок в пустыне. Маркуса это не заботило. Найти путь здесь было легче легкого: на севере – горы, на юге – вода, держись посредине. Вскоре им с мастером Китом откроются внутренние равнины, затем Суддапал, оттуда предстоит путь через Внутреннее море до Лионеи. А что будет после – пока неизвестно.

Трава на холмах, по которым они ехали, отливала такой густой и яркой зеленью, что резало глаза; Маркус временами даже спрашивал себя, сон это или галлюцинация. Солнце и высокое синее небо сияли так, что казалось: раскинь руки – и вберешь в себя все пространство.

Берег усеивали рыбацкие селения тимзинских рыбаков, чей черный хитин, покрывающий тела, как у насекомых, за годы жизни у моря посерел и потрескался от соленой воды. Мастер Кит на все расспросы местных отвечал одно: он натуралист, служит королеве Биранкура, ищет редкий вид поющих креветок. Рассказ был настолько хорош, что Маркус временами задумывался, не обнаружатся ли нужные креветки в следующей бухте. А может, такую убедительность придавала словам странная кровь мастера Кита.