Книга Когда родилась луна, страница 10 – Сара А. Паркер

Красные – Игноса.

Синие – Рейн.

Коричневые – Булдера.

Прозрачные – Клод.

Даже если не брать в расчет бусины, высокопоставленных стихиалей Сумрака можно запросто узнать издалека по их нарядам, нередко сочетающим больше десяти цветов за раз. Словно это равняет их в могуществе с яркими драконами, которые правят небесами этого королевства.

С великими молтенмау.

Забавно, ведь именно они первыми пустят кровь зверям, если рудник с кровавиком иссякнет.

Я уже на полпути вверх по узкой лестнице, вырубленной в задней стене, когда кто-то высокий и широкоплечий начинает спускаться.

Я замираю, не в силах разглядеть ничего, кроме волевого подбородка и темной, аккуратно подстриженной бороды: капюшон плаща скрывает остальное.

Он не замедляется. Просто продолжает спускаться по лестнице, несмотря на то что я одета в откровенное ярко-красное платье, которое невозможно не заметить.

Я едва не стискиваю зубы, но вовремя вспоминаю о металлической пластине, закрепленной на моем заднем моляре, и ничем не выдаю свое секретное оружие.

Он едва помещается на лестнице, а значит, не задеть друг друга будет непросто.

Прекрасно.

Типичное дерьмо стихиалей, думающих только о себе.

Вздохнув, я опускаю плечи и делаю шаг в сторону, напоминая себе, что я – Кемори Дафидон, странствующий бард из Орига. Я испуганная бродяжка. И я здесь совершенно не за тем, чтобы случайно подставить подножку этому мужчине и наблюдать, как он кувыркается по лестнице.

Вообще нет.

Прижавшись спиной к стене, я опускаю глаза и жду, когда он пройдет мимо. Его тяжелые шаги становятся все ближе, звучат так близко, что на меня обрушивается дымный мускус, сдобренный запахом свежерасколотых камней и смягченный нотками чего-то маслянистого.

Я задерживаю дыхание – а потом выдыхаю, словно не желая расставаться с густым, насыщенным ароматом, который, возможно, является одним из лучших запахов, которые я когда-либо вдыхала…

Мужчина протискивается мимо.

Останавливается.

Я замираю в его тени, как пламя в темноте. Только сердце бьется быстро и отчаянно, все сильнее колотится в горле с каждой бесконечно долгой секундой.

Почему он не двигается?

Я боком отступаю вверх по лестнице, освобождаясь от его притяжения.

— Извините.

Нам нужно скорее разойтись и отправиться по своим делам.

Он издает глухой скрежещущий звук, словно сквозь зубы.

Воздух приходит в движение.

Я двигаюсь вместе с ним.

Резко развернувшись, молниеносно хватаю мужчину за запястье. Воздух густеет от напряжения, и я смотрю на большую, покрытую шрамами руку – протянутую, застывшую на полпути, как будто он вот-вот схватит мою вуаль и сорвет ее.

Засранец.

Хотя его глаз не видно, я чувствую его пронизывающий взгляд так, что сковывает легкие. Его внимание переключается на округлую выемку в моем ухе.

И снова возвращается к глазам.

Резкие слова шипами увязают на языке, и я испытываю огромное искушение плюнуть в этого ублюдка. Но потом вспоминаю, что фейри, которые противостоят высокопоставленным стихиалям, в итоге становятся драконьим кормом, – и проглатываю свои слова. Это никогда не приносит удовольствия, сколько бы раз я этого ни делала.

Ослабляя хватку, наклоняю голову и отступаю на несколько шагов, останавливаясь только после того, как оказываюсь достаточно высоко, чтобы смотреть на него сверху. Достаточно далеко, чтобы у меня не было соблазна ударить его по шее за то, что он решил сорвать с меня вуаль.