Книга Когда родилась луна, страница 146 – Сара А. Паркер

Не мигая.

Не двигаясь.

Я просто… лежу. Веки тяжелые, голова тяжелая. Чувствую себя более слабой и хрупкой, чем тогда, когда очнулась в камере столько циклов авроры назад – в самом начале.

Мой вялый разум мечется, пытаясь уложить эту новую искаженную реальность в нечто, имеющее смысл…

Разве он не умер?

Я душила его недостаточно долго?

Он что, разыграл меня?

Вставай, Рейв.

Со стоном я перекатываюсь на бок, затем поднимаюсь на четвереньки.

Шатаюсь.

Я поднимаю голову и вижу вдвое больше палаток. Вдвое больше народу. Вдвое больший, ослепительный шар солнца.

Мои руки подгибаются, и я падаю лицом в песок.

Оружие Хока, вращаясь в воздухе, со стуком останавливается рядом с моим топором, прежде чем я оказываюсь в его широкой тени.

Вставай!

Я рычу, и мне, наконец, удается подняться на ноги и повернуться.

Земля уходит из-под ног.

Я чувствую себя тяжелее, чем когда-либо, и спотыкаюсь из-за сильного наклона земли, едва удерживаясь на ногах.

Хок шагает ко мне, мышцы перекатываются при каждом шаге, на шее у него глубокие красные борозды под цвет глаз – белки теперь покраснели от напряжения, вызванного удушьем. Он выглядит диким.

Бешеным.

— Gúide,– рычит он, что, должно быть, означает «покорись», потому что Саиза кричит это со стороны. – Gúide, Kholu.

— Пошел ты, – невнятно бормочу я, сплевывая кровь на землю, и мои веки грозят сомкнуться. – И меня зовут Рейв, ты, бесчестный кусок дерьма.

Он рычит и делает выпад. Кулак врезается мне в челюсть так быстро, что я едва осознаю, что падаю, наблюдая, как черепа проносятся мимо, пока не сталкиваюсь с землей. Весь воздух выбивает из моих легких, и я кашляю, хватая ртом воздух. Пытаюсь снова подняться на ноги…

Он садится на меня верхом, его вес прижимает мои бедра.

Я провожу рукой по его правому бедру и засовываю пальцы в длинный разрез, который Заран сделал ранее своим изогнутым мечом.

Хок рычит, хватая меня за запястье, затем за другое. Он прижимает их к земле над моей головой, и бьющий гонг каким-то образом наполняет воздух душераздирающей пульсацией, засыпая песком мои глаза.

Тыльная сторона ладони Хока ударяет меня по щеке с такой силой, что весь мир разлетается на части, моя голова откидывается назад, рот приоткрывается и в него набивается песок.

Мое тело отключается от боли.

Теряет способность двигаться.

– Gúide!

Лучше умереть, чем быть связанной с ним против моей воли. Судьбоносец наверняка знает об этом.

Это существо привело меня сюда, – к этому самому моменту, – зная, что я никогда не подчинюсь. Значит, это…

Это убийство.

Мое.

Определенно следовало поклониться.

— Gúide! – повторяет он резкую команду, рассекающую воздух.

— Пошел… ты, – выдыхаю я сквозь кровавые комья песка.

Плевать на судьбоносца.

Плевать на все.

Смех подкатывает к моему горлу, когда он сжимает мои волосы в кулаке с такой силой, что, я уверена, он вот-вот оторвет их от моей головы. Снова приподнимая мою голову, он хмуро смотрит на меня. У меня перед глазами все расплывается, сливается воедино.

Снова расплывается.

Гонг продолжает бить, все сильнее и сильнее, пока вся арена не превращается в вихрь из ветра и песка.

Я продолжаю смеяться в лицо Хоку, даже когда он поднимает другую руку.

Тень закрывает солнце.

Рев сотрясает воздух.

Хок задирает голову к небу, его рука все еще занесена для удара, и тут в поле зрения появляется саберсайт, который цепляет своим чудовищным когтем веревки, усеянные черепами, и рвет их.