Книга Когда родилась луна, страница 6 – Сара А. Паркер

Он пел баритоном, и песня его была полна содержания – и полностью его лишена. Одинокое эхо, разносящееся по пустому пространству между ближним и дальним солнцами – неслышимое в своей глубине, как бы громко он ни пел.

Отчаявшись быть замеченным, он предложил заполнить пустой холст остальным.

Булдер, бог земли, одним рыком вылепил сферу, создав прочный шар, который не вращался. Мир был с одной стороны залит солнечным светом и полон зыбью песка цвета ржавчины, а с другой – вечно погружен в тень настолько густую, что она проникала в камень и делала его черным.

С помощью простых напевов Булдер вылепил ландшафт, создав низменности, возвышенности и трещины. Он построил стену, которая прорезала Сумрак, где солнечный свет и тень отказывались встречаться, а небо навсегда окрасилось в розовый, пурпурный и золотой.

Следующей была богиня воды.

Рейн пролилась на землю потоками слез безответной любви, заполняя ущелья и низины, созданные Булдером, своей бурлящей страстью. На затененную сторону она опустилась вихрем снега, заключив острые горные хребты в морозные объятия.

Ее любовь была кипящим водопадом. Глубоким, раздирающим душу воем лавины. Почти беззвучным плачем проливного дождя.

Ее печальная песня была так не похожа на песню ее сестры Клод – богини воздуха, которая замерла на краю пропасти неизмеримого безумия. Ее голос был шелковой лентой: мягкий на ощупь, если только не повернется, чтобы рассечь тебя своим краем.

Ее шепот проносился над ветвями, усыпанными листьями, кружа их в кокетливом танце. Ее яростные крики с неистовой скоростью раскалывались об острые углы, просто потому что ей нравился этот звук. Неспособная выносить мрачное спокойствие Рейн, Клод своими порывистыми стонами часто превращала Лофф в бурлящую массу, которая обрушивалась на берег, как барабанный бой.

Игнос не мог насытиться Клод. Бог огня наслаждался ею. Поглощал ее.

Любил так сильно, что не мог без нее дышать.

В его обжигающей песне звучали свирепый голод и страстная жажда, но его безудержное желание не могло укротить Клод, даже когда он заставлял джунгли пылать, даря ей дым, чтобы она танцевала в нем. Даже когда он плавил куски камней Булдера, превращая их в красные реки кипящей лавы, отчаянно пытаясь задобрить Клод извержениями вулканов, сотрясавшими небо.

Связанный своим скорбным одиночеством, Каэлис наблюдал за всем этим, завидуя способности других Творцов чувствовать прикосновения, быть увиденными, услышанными – но благодарный за то, что является частью чего-то.

Хоть как-то.

И он в тихом изумлении наблюдал, как на этом пышном и плодородном холсте, который он подарил своей пустоте, расцветает жизнь. Разнообразная какофония народов, населивших землю, снега и пески, – некоторые из них обладали острым слухом, что делало их способными воспринимать песни других четырех стихий. Некоторые из них создали свои языки. Начали говорить на них.

Обрели в них силу.

Другие наткнулись на серебряную книгу, которую, как говорят, написал Каэлис в своем отчаянии быть услышанным. Они нашли иную форму силы в тех рунах, которые никто не мог прочесть или произнести, обнаружили, что странными знаками можно управлять. С их помощью можно сращивать кости, зачаровывать кровь – и предметы…

Множество существ заполнили все уголки мира, но никем Творцы не гордились больше, чем огромными крылатыми тварями, которые господствовали в небе.