Книга Когда родилась луна, страница 69 – Сара А. Паркер

Я вслушиваюсь.

По словам Руз, саберсайты сбрасывают свои клыки при каждой линьке, но найти их очень трудно.

Я вспоминаю, как впервые купила осколок клыка для Эсси. Руз сказала, что они не выпадают до тех пор, пока зверь не достигнет пика своего роста, и их часто поглощают вулканы Гондрага, поскольку именно туда слетаются саберсайты, чтобы завершить свою линьку, прячась подальше от всего, что может навредить им, пока они уязвимы. Я также быстро выяснила, что они стоят в десять раз дороже драконьего кровавика, который большинство руни использует в качестве связующего вещества для своих гравюр.

Нос Врука подергивается, его лапа медленно опускается и касается пола.

— Какого размера к-к-клык?

— С мою ногу.

Я смотрю на эту ногу, и мои глаза расширяются.

— Договорились, – выплевывает Врук. Его ответ быстрее, чем щелчок хлыста Рекка.

Я улыбаюсь, гордость расцветает в моей груди.

Я рада за него. Люблю счастливые концовки.

— Я выкуплю твой приговор и освобожу тебя к восходу, – говорит мужчина, уже проходя мимо моей камеры, но вдруг останавливается, глубоко вдыхает воздух и поворачивает голову в мою сторону медленнее, чем заходит аврора.

У меня перехватывает дыхание.

Его пристальный взгляд впивается в мою фигуру, спрятавшуюся в тени, словно пытаясь пробиться сквозь завесу грязи и тьмы к моему незащищенному лицу.

Я опускаю подбородок к груди, пряди волос падают вперед, закрывая меня.

Уходи.

Уходи.

Уходи…

— Это ты, – произносит он, и мое сердце замирает, а волосы на затылке встают дыбом. – Выйди на свет.

— Кто умер и сделал тебя королем? – выдавливаю я сквозь свое охрипшее горло.

— Мой Паха, – невозмутимо произносит он, и смех вырывается из меня, затихая прежде, чем лишнее движение успевает снова вскрыть мои раны и заставить их кровоточить.

— Забавно.

Воцаряется тишина.

Он подходит ближе к решетке, скрестив руки на широкой груди, и неловкая пауза затягивается так надолго, что начинает меня раздражать.

— Ты… чего-то ждешь? – спрашиваю я, нахмурившись.

— Да. Чтобы ты вышла на свет и я смог увидеть твое лицо.

Я фыркаю от смеха.

Самоуверенный засранец.

— Нет, спасибо. Тебе придется пройти через эти железные прутья и самому вытащить меня на свет.

Проходит мгновение, прежде чем он берется за замок, висящий на моей двери, и костяшки его пальцев белеют. Металл скрипит и стонет, и он опускает руку вниз.

Я резко втягиваю воздух, когда замок открывается.

Сломанный.

Он поднимает руку и демонстративно разжимает пальцы, позволяя бесполезному куску металла упасть на землю с грохотом, который эхом отражается от стен в такт моему бунтующему сердцу.

Проклятье.

— Обычно я не люблю брать у женщины то, что она не дает добровольно, – хмыкает он, снимая защелку с петли. – Однако твой голос напоминает мне кое-кого, и я провел пять бессонных снов в уверенности, что схожу с ума.

Он распахивает дверь, и звук скрипящих петель нервирует меня, напоминая о том, как меня вытаскивали из другой камеры – ногами вперед, пока я царапала ногтями камень и рычала сквозь оскаленные зубы.

Он делает первый шаг, и я подтягиваю ноги, стискивая зубы, чтобы не взвыть от боли, когда переношу свой вес на израненную спину и опираюсь на стену.

— Не хочу тебя расстраивать, – шиплю я, – но я никогда не видела тебя до той встречи на южной стороне стены.