Книга Кровь хрустального цветка, страница 149 – Сара А. Паркер

Ее глаза будто высечены из хрусталя, они сверкают океаном радужных граней.

Нос покрывают веснушки, словно это миниатюрная карта звездного неба, так похожая на ту, что я нарисовала на двери комнаты. Протягиваю руку, хочу тронуть одну, и пальцы натыкаются на стекло.

Пальцы руки, которую я впервые вижу.

Кожа тонкая и бледная, как лепестки нежного цветка цвета слоновой кости. Я прикасаюсь к тыльной стороне ладони и вздрагиваю от мягкой шелковистости, совсем не похожей на мою.

Меня пронзает резкий вздох, и осознание опустошает мой и без того иссякающий источник самообладания.

Нет.

Пожалуйста, нет.

Земля уходит из-под ног, я хватаюсь за край столика, потрясенно распахнув глаза…

— Что… что…

Что за?..

По щеке сбегает блестящая слеза, оставляя такой яркий и четкий след, что больно смотреть. Смахнув ее, замечаю отметину – она расползается по шее и правому плечу чернильным пятном, похожим на заостренный кончик лозы.

Желание коснуться ее гаснет, не успев разгореться, и я зажмуриваюсь, не хочу больше смотреть. Щеки становятся еще более влажными…

Это кошмарный сон.

Я попала в ловушку своего кошмарного сна.

— Орлейт…

Глаза распахиваются, но я отворачиваюсь от своего отражения и обращаю острый гнев на стоящего позади меня мужчину.

— Кто это? – тычу я пальцем в зеркало.

— Девочка, которую я спас от вруков, когда ей было два года, – выдавливает Рордин, и я с трудом узнаю его голос.

Он все такой же жесткий, но слова надтреснуты, потускнели от времени, пестрят сколами. Эти слова так долго были заточены у него внутри, что теперь опасаются свободы.

— Это ты, – продолжает Рордин. – Вот кто ты на самом деле.

Кто я на самом деле.

Вскакиваю на ноги, спотыкаюсь на следующем же шаге. Левый кулак Рордина разжимается, его пальцы подрагивают, когда я хватаюсь за туалетный столик, чтобы не упасть, и шелковая наволочка, забытая, падает на пол.

— Как?

Молчание.

— Как ты спрятал меня от самой себя?

Рордин отвечает жестким взглядом, который говорит куда больше, чем отсутствующие слова.

Я сглатываю, словно заталкиваю в горло осколки стекла, и быстро понимаю, что это неровные грани предательства, которые взрезают меня изнутри по пути вниз.

— Ты мне лгал.

— Я бы лгал тебе вечно, если бы знал, что это сойдет мне с рук.

Признание бьет не хуже камня по голове, и я, пошатнувшись, быстро моргаю, чтобы развеять туман перед глазами.

Эти слова были сказаны с холодной, отстраненной уверенностью.

— Почему?!

— Потому что я дал обещание умирающей женщине. – Рордин скользит вперед на шаг, нависает надо мной темным силуэтом, пронзает мою слабеющую выдержку. – Обещание, которое я намерен сдержать.

— И что же это за обещание? – спрашиваю я через ком в горле.

— Уберечь тебя.

Уберечь…

— И все? – Каждая клеточка моего тела замирает. – Это единственная причина?!

— Да.

Ответ мгновенен, слово удар плети, и он отсекает что-то жизненно важное.

Мои глаза закрываются, и сердце делает то же самое. Короткое слово иглой прокалывает пузырь неуверенности.

Я вскидываю подбородок и смотрю, как расширяются зрачки Рордина, когда в моих проявляется сталь.

— Что ж. Считай, что от обещания я тебя официально освобождаю.

Направляюсь к кровати, но меня ловят за запястье, останавливая, заставляя развернуться.

— Лей…

— Убери руку.