Книга Кровь хрустального цветка, страница 157 – Сара А. Паркер

Конечно, нет.

Залив отпускает судно в открытое море, синий парус надувает ветром, на фоне сумрака сияют золотые украшения. Пристальный взгляд наконец меня отпускает, и я впервые вдыхаю полной грудью с тех пор, как забралась на ступеньки.

Выпуклые серые облака рокочут. Я распускаю косу, которую так тщательно плел Кайнон, и рассматриваю его куплу.

Темно-синий камень с золотыми прожилками крепко сидит на запястье, скрепленный золотой цепочкой. По одному краю камня идут бороздки, свидетельство того, что у Кайнона осталась вторая часть браслета.

Снятие куплы никто не одобрит. Обычай берет начало много тысяч лет назад. Если вы пара, женщина должна носить украшение до самой смерти…

Пожав плечами, я расстегиваю цепочку, пихаю куплу в сумку и поднимаюсь.

Я не готова рассказать Каю все, не готова тащить свои беды в глубину нашей дружбы, но я отчаянно хочу его увидеть. Упасть в объятия, насытиться спокойствием.

Ветер треплет распущенные волосы, я бегу по ступенькам и погружаюсь по щиколотку в черный как смоль песок. Закрываю глаза, позволяя земному притяжению унять хаос, что творится внутри… пока минутное забытье не взрезает хриплый голос.

Выкорчуй корни. Отсеки, если понадобится. Здесь тебе не место.

Распахнув глаза, я вздыхаю.

Что ж, Кайнон. Проще сказать, чем сделать.

Бросив сумку на острый камень, я бегу навстречу бушующим волнам, таким похожим на мою жизнь сейчас – стремительным, неровным, неумолимым. Как есть, в одежде, я бросаюсь в воду, и от ее холода сердце пропускает удар.

Дно океана мгновенно сменяется резким откосом, я вытягиваюсь и плыву, а пенистая вода все хлещет и хлещет меня, крошечную и слабую. Тянет, пугает, забивает нос и щиплет глаза. Рвет волосы и фальшивую кожу, опутывает водорослями, но я все плыву…

Волны напоминают мне моральную порку, которой подвергает меня Рордин. Подобно этим волнам, он все бьет и бьет.

Безжалостный. Непримиримый. Рордин наказывает меня столь бездушно, что в процессе я едва успеваю вздохнуть. А когда я и без того едва-едва держусь на плаву, он вдруг наносит такой страшный удар?

Ублюдок.

Я луплю по волнам руками и ногами с той же яростью, с какой они накатывают, но меня мотает и швыряет, словно я всего лишь утлая ветка.

Вспоминаю, как плавала летними деньками, когда была маленькой. Когда кристально чистая и теплая вода ласкала обсидиановый песок. И в тишине звучали лишь крики чаек и хохот Кая.

Теперь же океан рычит, и мне хочется закричать в ответ, приказать ему перестать.

Пожалуйста.

Нужно всего лишь проскользнуть мимо бурунов… вот и все. Как только я окажусь за ними, океан успокоится, и я смогу передохнуть.

Глубоко вздохнуть.

Немного прийти в себя…

Я плыву, плыву, плыву, но каждая волна отбрасывает меня назад, будто я совсем не двигаюсь с места. Но затем океан унимается, и я с легкостью рассекаю его гладь.

Осознав, что буруны позади, я разворачиваюсь, вытираю покрасневшие глаза, пытаюсь дышать. Плечи горят, тело немеет от холода.

Внутри разливается эйфория: я заплыла дальше, чем когда-либо в одиночку, – почти на полпути к Черте безопасности.

Течение снова тянет меня назад, по ушам бьет оглушительный рев.

Я снова рывком разворачиваюсь.

Разинув рот, широко распахиваю глаза…

— Твою ж мать!

Я не проплыла полосу бурунов.