Книга Кровь хрустального цветка, страница 168 – Сара А. Паркер

— Ох…

Ткань пересекает мое тело полосами темно-синей краски, укрывая меня и… нет. Можно легко разглядеть очертания сосков, затвердевших от холода, а нижняя часть груди полностью обнажена.

Полосы изгибаются, обтекая фигуру, подчеркивая то, что я всегда старалась скрыть. А когда я поднимаю ногу или хожу, становится чуточку видно задницу.

Секс. Это платье окрасило меня оттенками секса.

Я с трудом сглатываю вставший в горле ком, кипящая кровь заставляет щеки залиться румянцем. Большую часть своей жизни я старалась не смотреть на свое отражение, но теперь я его избегаю по совершенно иной причине.

Это стыд.

Обжигающий стыд, потому что платье предельно ясно открыло мне глаза…

Я продала свое тело.

От окна долетает конское ржание, настолько тревожное, что я отворачиваюсь от отражения и широкими шагами мчусь к выходу, сверкая задом при каждом движении. Рывком распахнув дверь, выбегаю на балкон, под удар ледяного ветра.

Тяжелые облака закрывают свет, делая лес темным, зловещим. В воздухе разлито такое напряжение, что оно обжигает не хуже холода…

Краем глаза уловив движение, я вижу, как через внешние ворота проносится серая в яблоках лошадь. Она вся мокрая от пота, на губах пена, но не это заставляет меня сощуриться.

На козлах грохочущей телеги, едва удерживая поводья, сидит женщина. Ее голова беспомощно болтается, черные волосы растрепаны и спутались, закрывая лицо.

Может, она спит?

Телега проезжает половину двора, и тучи раскалывает молния. Мгновение спустя раздается раскат грома такой силы, что у меня подкашиваются колени, а лошадь с визгом взвивается на дыбы и падает, опрокидывая телегу набок.

Женщину подбрасывает вверх, и она бесформенной кучей летит на траву.

Не двигается. Даже не кричит.

Я бросаюсь назад, через комнату, рывком открываю дверь и спешу вниз по ступеням Каменного стебля.

Сзади гремят шаги, Вант и Каван вопят, чтобы я остановилась, но я непоколебима.

Я мчусь быстрее ветра, тело летит, сознание сосредоточено. Ноги не чувствуют силы притяжения, ничто не мешает их движению.

Я едва чувствую, касаются ли они вообще камня ступеней.

У подножия башни волосы рассыпаются из пучка, я миную лабиринты туннелей и лестничных пролетов, пока наконец не ступаю на траву. Делаю шаг вперед, и пространство между мной и перевернутой телегой словно исчезает. Вихрем синего цвета и растрепанных волос я падаю на колени рядом с женщиной.

Слишком уверенными, будто чужими, руками я переворачиваю ее на спину, и по ушам ударяет резкий вопль.

Я не сразу понимаю, что он вырвался у меня самой.

Распростертая женщина миниатюрная и симпатичная, у нее большие карие глаза, распахнутые до предела – и до боли знакомые.

Это Мишка, медис из деревни по соседству. Только она совсем не похожа на ту Мишку, которую я видела несколько дней назад на Трибунале…

Ее кожа серая, на впалых щеках ни следа румянца. Зрачки настолько расширены, что почти не видно радужку, они куда-то смотрят… но не видят. От тела исходит едкая вонь, и я осматриваю Мишку снова, пытаясь найти источник.

Крепкая рука хватает меня за голову, заставляет вскинуть лицо к небу.

От взгляда глаз цвета ртути перехватывает дыхание.

— Нет, – рычит Рордин сквозь стиснутые зубы, опускаясь на колени с другой стороны от Мишки и расстегивая свою куртку. – Не смотри.