Книга Кровь хрустального цветка, страница 177 – Сара А. Паркер

Я поднимаю голову, вцепившись в волосы и уставившись в противоположную стену. Не вижу ничего, кроме высоких окон и леса Ватешрам.

В комнате Рордина нет никаких украшений. Единственная мягкость – пышная кровать с балдахином и черное стеганое одеяло, от которого теперь приторно пахнет моим возбуждением.

Я цепляюсь взглядом за мольберт – набросок на нем в том же состоянии, в каком я видела его в прошлый раз.

Тяжело вздохнув, прижимаюсь виском к двери… изучаю.

Интересно, где Рордин научился так рисовать. Пытаюсь представить, как он это делает. Завидую растянутому куску холста за то пристальное внимание, которое было к нему проявлено… за то, как Рордин оставлял свой след на его поверхности.

Если бы Рордин рисовал меня, он бы вжимал уголь в холст, глубоко продавливая его местами, срывал полотно с деревянной рамы и снова расправлял, заставляя подчиниться его воле.

Так и подмывает подойти к мольберту и уничтожить набросок просто назло. Но потом я понимаю, что он тоже заперт в этой комнате. Спрятан от мира, словно сокровище.

Я смотрю на дверь, ведущую в личные купальни Рордина, и мое сердце замирает, глаза расширяются…

Дыхание перехватывает.

С губ срывается тихий смешок – и постепенно становится маниакальным, извращенным хохотом. Осознание сметает все бушующей волной, которая обещает не оставить от власти Рордина ничего.

Я вскакиваю, бросаюсь к двери, а потом, резко застыв, хватаюсь за дверной косяк…

Со стоном возвращаюсь в спальню, к маленькому столику у мольберта. Вывалив уголь из миски, я вытираю ее начисто подолом рубашки Рордина.

Взгляд скользит по запястью, следуя за узором голубоватых линий под нежной полупрозрачной кожей.

На мгновение задумавшись, что, должно быть, окончательно сбрендила, я рычу, представляю, что это не моя рука, а шея гребаного Рордина, и впиваюсь в нее зубами.

Глубоко.

Боль мгновенна и мучительна, но я вгрызаюсь глубже, представляя, как Рордин пытается меня стряхнуть. Или, возможно, для разнообразия мне уступает.

По губам течет теплое и густое, я со вздохом отпускаю запястье, заношу его над миской и наблюдаю, как ее постепенно наполняет кровь.

Ненавижу. И одновременно люблю.

Садистский прощальный подарок, который так же важен для меня, как и для него. Вскоре ток крови замедляется, но ее и без того уже достаточно, чтоб Рордину хватило на то, чем бы он там с ней ни занимался. Надеюсь, он знает, как сдержать себя, ведь наши нездоровые отношения кончены.

Захочет еще – придется брать из моего перерезанного горла.

Я перевязываю рану полоской синего материала, затягиваю узел зубами.

Оставив миску на кровати, где Рордин не сможет ее не заметить, я перевожу взгляд на комод…

Если смогу найти его запас каспуна, значительно облегчу себе жизнь на ближайший месяц.

Я выдергиваю ящики, переворачиваю в них все вверх дном, роюсь в одежде.

— Ну же!..

Следующим я разоряю прикроватный столик, разбрасываю личные вещи Рордина так же дерзко, как он разбрасывал мои. И тут меня осеняет. Я распластываюсь на полу в поисках незакрепленного камня под кро– ватью.

И я нахожу его очень быстро. Точно на том же месте, что и в моей башне, – пятый от стены.

— Как оригинально, – бормочу я, открывая нишу.

Сунув руку внутрь, я достаю сверток размером с кулак, завернутый в ткань и перетянутый куском бечевки. Один вдох, и я понимаю, что нашла то, что мне нужно. Не потрудившись закрыть тайник или убрать беспорядок, я спешу к лестнице, к личному термальному источнику Рордина.