Книга Кровь хрустального цветка, страница 51 – Сара А. Паркер

Поднимаю крышку сундука – тяжелая, изогнутая, она возмущенно скрипит. И я изумленно распахиваю глаза и охаю, глядя на россыпь крупных драгоценных камней, что сверкают в мерцающем свете.

Рордин не из тех, кто любит выставлять богатство напоказ. Единственные драгоценности в замке, которые я видела, за исключением собственных алмазных инструментов, болтались в ушах тех, кто посещал Трибунал.

Щурюсь, разглядывая прозрачный камень, частично скрытый другим, большим и черным, достаю его и подношу поближе к пламени, чтобы оценить его чистоту. Теплый свет отражается от множества плоских граней, разбрасывая по всей комнате яркие пятна.

Что-то внутри меня рвется при виде этого, словно кто-то слишком резко дернул струну лютни.

Возвращаю камень обратно и, пропуская сокровища сквозь пальцы, вдруг обнаруживаю старую книгу с оттиснутыми на кожаном переплете золотыми буквами. Вызволяю ее из могилы, ставлю ногу на край сундука и, положив находку на бедро, обвожу пальцами название.

Те Брук о’Авалансте

Повторяю слова три раза, выговаривая новые звуки, пробуя их на вкус. Бросаю взгляд на сундук, потом снова на книгу и пожимаю плечами, решая, что в старой пыльной кладовой она все равно никому не нужна. Кладу ее в сумку и закрываю сундук, запечатывая красивые камни в их гробнице, которая вряд ли вновь увидит свет.

Снаружи начинают щебетать птицы, оповещая меня о восходе солнца, и я принимаюсь искать то, что можно прислонить к стене, чтоб стало легче вылезти через окно.

Взгляд цепляется за торчащий из-под простыни угол оцинкованной картинной рамы. На ткани не осело пыли – значит, на то, что под ней скрыто, кто-то недавно смотрел.

Нахмурив брови, резко поворачиваюсь, вглядываюсь в сумрачные углы комнаты.

Двери нет. В тенях никого.

Дергаю ткань, и, когда она падает на пол, моя ладонь сама собой прижимается к груди…

Боюсь моргнуть, чтоб не испортить вид, и мое прерывистое дыхание – дань уважения шедевру перед моими глазами.

Я еще никогда не видела столь прекрасной картины, как эта, заключенная в резную раму.

Мужчина и женщина, по колено в траве, бредут бок о бок по вершине пологого холма. Издали надвигается гроза, ветер отбрасывает в сторону длинные, цвета воронова крыла волосы женщины. Все прорисовано до такой мелочи, что я чувствую, как могла бы провести по прядям кончиками пальцев – пригладить или заплести в длинную косу, чтобы они не падали ей на лицо.

Ее спутник наполовину скрыт тенью, он широкоплеч и уверен в себе. Но настоящая красота – между взрослыми, пойманная в вечности масляной краской. Маленькая девочка с длинными серыми волосами, что разметались вокруг нее в искусственной жизни.

Ее счастье бурлит во мне, такое же осязаемое, как орган, который тяжело бьется в груди.

И в следующий же миг оно утекает.

Кто эти люди? Что с ними случилось? Почему все это спрятано в комнате, которой никто не пользуется?

Окидываю пространство взглядом…

Помещение похоже на склеп, куда попадают красивые вещи, чтобы их забыли. По крайней мере, до тех пор, пока я в него не пробралась и не сунула повсюду нос.

Мне здесь не место.

На этот раз любопытство зашло слишком далеко и я не смогу замести следы. Не смогу развидеть счастье на той картине, безмятежность, что кажется пустой, как шкаф, кровать и колыбель.