Книга Кровь хрустального цветка, страница 65 – Сара А. Паркер

Той, что обладает властью меня погубить.

В спину бьет настойчивый океанский бриз, толкает выбившиеся пряди волос вперед.

Словно они тянутся.

У Рордина трепещут ноздри, взгляд мельком падает вниз, к моей шее, из горла вырывается низкое, бархатное рычание.

Этот звук возбуждает меня, как доза экзотрила, заставляет сердце колотиться о слишком хрупкие ребра и перекачивать кровь, густую, как мед, согревает щеки, делает груди горячими, тяжелыми.

Мир вокруг нас будто застывает… или, возможно, просто утрачивает значение.

Я коротко выдыхаю и, несмотря на весь гнев, ловлю себя на том, как подаюсь вперед, будто цветок, что тянется к лучу солнца.

Откуда-то сзади доносится кашель Бейза.

Рордин – на его шее дергается кадык – плавно отступает на шаг, раскалывая напряжение. И такое чувство, будто осколки вонзаются в мою пылающую, уязвимую плоть.

Мне отчасти хочется, чтобы эти раны были физическими – чтобы лилась моя кровь, заставляя его реагировать так же, как когда Дольси проколола мою кожу. Напоминая ему о моей ценности, укрепляя тот мост, что между нами рушится.

Мой взгляд цепляется за голый куст, который никогда не давал ничего, кроме зеленых, как мох, листьев.

Рордин прочищает горло, будто хочет избавиться от остатков напряжения. Или же он хочет избавиться от меня.

В любом случае мне больно.

— Орлейт.

Полное имя – как пощечина, и у меня чуть не подгибаются колени.

— Да, Рордин?

Судя по тому, как дергается на его щеке желвак, я бы сказала, что мой вызывающий тон ему не нравится. Но я отказываюсь быть раненой дичью перед этим олицетворением женственности и самообладания. Особенно когда я стою рядом и выгляжу как тот голый розовый куст.

— Это Зали, – указывает на нее Рордин резким взмахом руки, – верховная владычица Востока.

Смотрю на него долгое мгновение, прежде чем наконец перевести внимание на женщину, что вторглась в его личное пространство.

Замечаю, что ее рука спрятана под плащом, который ниспадает с нее, словно дюна. Голова наклонена набок, и выражение лица – будто она прислушивается к нашим невысказанным словам и, может, ждет, когда я взорвусь.

— Мои извинения. Не заметила вас, – говорю я и сую ей ладонь.

Женщина приподнимает уголок рта, в ее глазах загорается что-то сродни потрясению, и она высвобождает руку.

У нее крепкая хватка и на удивление мозолистая ладонь…

Значит, умеет сражаться.

Она – сильная и уравновешенная женщина, которая, очевидно, способна о себе позаботиться. Женщина, которая не стала бы присасываться к Рордину, как новорожденный ягненок.

Впустит ли он ее в свое Логово?

…будет ли она истекать для него кровью?

К горлу огнем подкатывает кислота, воздух вытекает из легких, как из рыболовной сети.

— Лейт. Я так много слышала о тебе.

Ее дружелюбный голос струится как шелк, но в глазах цвета умбры скрывается настороженность, которая от меня не ускользает.

— Сильно в этом сомневаюсь, – говорю я, отпуская ее руку. – И для вас – Орлейт.

Бейз позади меня давится кашлем.

Рордин хватает меня за локоть и тащит прочь, сумка бьется о бедро, пока я пытаюсь поспевать за его широкими, мощными шагами.

— Ай! – ною я, когда меня волочат мимо Бейза, который стоит на месте, скрестив руки на груди, и качает головой.

Либо ему за меня стыдно, либо ему меня жаль. Оба варианта далеки от идеала.