Книга Кровь хрустального цветка, страница 86 – Сара А. Паркер

По лесу, сотрясая воздух, разносится злобный вой. Я распахиваю глаза и замираю – мороз продирает до костей, мне становится так холодно, как не было все эти дни. Горло сжимается, я могу дышать лишь короткими, резкими глотками, которые не могут утолить мое внезапное отчаянное желание завопить.

А затем новый крик лишает меня способности стоять на ногах.

Колени ударяются о камень.

Очень человеческий звук обрывается, как будто кто-то задул пламя свечи, но вой отдается эхом в моем сознании, сливаясь с хором призрачных воплей, которые вырываются из моей внутренней бездны.

Не по-настоящему. Все в моей голове.

Но самый первый…

Где-то там, внизу, бродит врук, и Рордин должен о нем узнать.

Встаю на ноги, пошатываясь, возвращаюсь в комнату и по пути хватаю с кровати халат. Уже спускаюсь к подножию Каменного стебля, как вдруг воздух прорезает голос Бейза, и я замираю у двери в коридор пятого этажа, прижавшись спиной к стене.

— Целая стая. Пробили дыру в заборе и прорвались через маленькую деревушку на окраине Лорна. Спрайт передал, что все кончилось еще до того, как кто-то что-то понял.

В ответ раздается ворчание – оно вонзается в меня, словно нож для колки льда, отхватывая куски, – и я соскальзываю в тень. Она вряд ли скроет запах моего гона, но попробовать стоит.

Слышу лязг замка, скрип двери, тяжелые шаги, которые слишком быстро затихают. Мне даже не нужно выглядывать наружу, чтобы понять, где они. Напротив Каменного стебля есть лишь одна дверь – та самая, которая несметное количество раз отражала мои попытки штурма со шпилькой наголо.

— Проклятье. Ты не говорил, что все так плохо.

— Не твоя забота, – отрезает Рордин, и в его голосе звучит смертельная угроза.

Что-то внутри меня каменеет.

— Ро…

— Нет.

Бейз прочищает горло, и я буквально чувствую, как в воздухе растекается напряжение.

— Что ж, почему бы тебе не попро…

— Даже не заканчивай эту фразу, Бейз. Я отказываюсь брать больше самого минимума. Конец разговора.

Оторвавшись от стены, выгибаюсь дугой, как цветок, что стремится к солнцу.

В дверном проеме появляется Бейз, под глазами синяки, будто он не спал несколько дней. Следом выходит Рордин, в привычных черных штанах и свободной рубашке с закатанными по локоть рукавами. Его волосы откинуты назад с точеного лица.

К низу живота сразу приливает горячая кровь. Прикусываю губы, чтобы сдержать унизительный стон, который вот-вот сорвется с языка.

Рордин закрывает дверь, и я вытягиваюсь еще немного, щурюсь, пытаясь успеть разглядеть, что же скрывается в быстро исчезающей из виду темноте.

Он застывает, втягивает воздух, резко вскидывает голову. Из горла вырывается рычание, почти осязаемое, и он с грохотом хлопает дверью – кажется, будто его мышцам становится тесно в узах рубашки.

Бейз бранится вполголоса, и я бросаюсь назад, сливаюсь с полоской тени.

— Иди, – отрезает Бейз. – Я разберусь.

— Чтоб и гребаным пальцем не… – цедит Рордин, и что-то в его тоне заставляет огонь обжечь меня с новой яростью.

Веки, трепеща, смыкаются, по виску скатывается капелька пота. Пальцы так и чешутся коснуться между ног, надавить на источник влаги, которая стекает по внутренней стороне бедер.

— Ты забываешь, что я очень дорожу своим членом, – отзывается Бейз шутливо, но явно натужно.