Книга Мечты и пичальки, страница 33 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Ужин в «Норе в Тумарье» прошёл напряжённо, несмотря на довольно уютную атмосферу в просторной столовой. В камине потрескивали горящие поленья, под потолком слабо мерцали маленькие огоньки свечей, на столе тоже горели свечи и стояли вазы с букетами из ветвей необычного хвойного дерева с иголками насыщенного фиолетового цвета.

Но Вика ни капельки не наслаждалась всей этой красотой! Она едва заметила необычную еду у себя в тарелке: что-то, похожее то ли на зелёную яичницу, то ли на жареную медузу, и фиолетовую лапшу с улыбающимися ягодами. И даже не смогла в полной мере отдать должное удивительному торту, украшенному фигурой морского змея из сиреневых сливок, в котором слой горячего шоколадного бисквита чередовался со слоем чего-то холодного, похожего на зефир, с необычным привкусом орехов и снежной вьюги. Вика сидела как на иголках, рассеянно ковырялась в десерте, то и дело ловила на себе взгляд майстера Йенса и всё сильнее нервничала. Он и впрямь смотрит на неё подозрительно или ей так кажется, ведь она-то знает, что скрывает от него кое-что?

Рассчитывая получить моральную поддержку, Вика не раз пыталась поймать взгляд Маркуса; тот вернулся в «Нору» незадолго до ужина, и она не успела перекинуться с ним даже парой слов. Но Маркус, словно намеренно, избегал её взгляда: он сидел на дальнем конце стола и почти не отрывал глаз от своей тарелки.

К концу ужина Вика вся извелась от неопределённости и тревоги.

Ванилька, прекрасно чувствуя состояние хозяйки, как могла, старалась её приободрить: садилась на плечи, обвивалась вокруг шеи, тёрлась, словно кошка, о ноги – и наконец улеглась, свернувшись клубочком, на колени. Так как никто из присутствующих за столом не проявлял к передвижениям мечты никакого интереса, Вика поняла, что и для них Ванилька невидима. Кроме Маркуса, разумеется. И задумалась: это случайность или же дело в том, что все сидящие тут – темноходы? Может, Тумарье забирает у них способность видеть мечты? Но с другой стороны, Маркус ведь тоже темноход, а он Ванильку рассмотреть смог. Зато много самых обычных людей, которые никогда не бывали в Тумарье, тоже мечты не замечают.

За ужином темноходы обсуждали пропажу картографа и гадали, кто мог его похитить. Как поняла Вика, среди главных подозреваемых у них были темноходы из касты Пыльных, которых, похоже, все дружно недолюбливали. Высказывались и версии с агентами констеблей; кто-то предполагал, что, раз уж самим им в Фортугу хода нет, они могли подкупить кого-то из независимых темноходов, не состоящих ни в одном клане, чтобы те стали их глазами и руками и выполняли приказы.

Чем дольше Вика слушала этот разговор, тем больше таяла надежда на то, что картограф отыщется и она сможет попросить его показать на карте, где тётя Генриетта.

Погрузившись в нерадостные размышления, Вика потеряла нить спора, и в себя её привёл неожиданный вопрос – хотя на самом деле девочка ждала, что рано или поздно его зададут.

— С какого ты, говоришь, Осколка? – спросил кто-то из сидящих за столом.

— Из Куидама, – ответила она.

— Да? – поднял бровь майстер Йенс. – А вот Никс обмолвился, что ты не местная и в первый раз он увидел тебя всего за несколько дней до того, как вы ушли в Тумарье и отправились в Фортугу.