Книга Живое сердце, страница 36 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— Ладно, – сказал он и самую малость разжал ладони.

Сияние разом померкло, и все подались вперёд.

— Ну что там? Что? – понеслось со всех сторон.

Маркус снова вздохнул, словно собираясь с силами, и раскрыл ладони.

И Сердце Восьмирья тут же рассыпалось грудой сверкающих голубых осколков.

Несколько долгих мгновений никто не говорил ни слова, каждый пытался справиться с настигшим его разочарованием. А потом майстер Цверг шумно втянул воздух, явно собираясь сказать что-то, как обычно, ворчливое и недовольное, но Вика его перебила:

— Вот только не надо во всём винить Маркуса! Никто из нас не знает, как именно соединять Сердце, мы действуем наугад, и не его вина, что ничего не вышло.

Звук, который издал майстер Цверг, был похож на тот, который издаёт воздушный шарик, когда его протыкают.

— Давайте лучше думать, что ещё можно попробовать, – предложила Вика.

Запахи холодного дождя, полусгнивших листьев, остывших свечей и увядших цветов – запахи разочарования и печали – были слишком сильны, и девочка опасалась, как бы они не переросли в отчаяние. Ведь тогда не опустить руки будет намного сложнее. К счастью, пустынным перроном, машинной смазкой и вскопанной землёй пока не пахло. Значит, если быстро всех переключить с мысли о том, что ничего не получилось, на вопрос, что ещё попробовать, то, возможно, отчаяние так и не наступит.

— Ну, давайте, давайте, какие у кого варианты по соединению Сердца? – подстегнула Вика.

Все заговорили разом, и в поднявшемся гомоне единственный произнесённый почти шёпотом вариант должен был просто потонуть. Однако его услышали, и он заставил всех разом замолчать.

И вслух этот вариант произнёс молчавший до сей поры Эрик:

— Что, если разбитое Сердце просто невозможно соединить?

Разошлись в разные стороны, не сговариваясь; похоже, всем требовалось время, чтобы осмыслить случившееся и смириться с неудачей. А может, каждый решил, что лучше ему уйти подальше от остальных, чтобы в порыве разочарования не наговорить лишнего.

Вика очень не хотела оставлять Маркуса одного, но он так на неё посмотрел, что девочка поняла: не стоит навязывать ему сейчас свою компанию. Во-первых, все люди разные, и кому-то действительно лучше побыть в одиночестве, когда плохо. Во-вторых, Маркус, как она теперь знала, практически с младенчества привык к тому, что может рассчитывать только на себя, и, вероятно, просто не знал, что такое поддержка. И тем более не умел её принимать. Что ж, если всё закончится хорошо, она его научит… Если, конечно, не вернётся домой сразу после воссоединения Восьмирья… Если, конечно, воссоединение вообще состоится…

Поняв, что в мыслях появилось слишком много «если», Вика постаралась отмести их – и все другие «если», которые толпились у неё в голове, дожидаясь своей очереди, чтобы прийти на ум и напугать. «Если» – они такие! Стоит только уделить им чуть больше внимания – и они выстраиваются в очередь до горизонта! И вот уже всё, что ты делаешь, – это тревожишься из-за бесконечных «если», большинство из которых никогда не случится. Как хорошо, что в Восьмирье они не водятся в физической форме, как пичальки!.. А что, если всё-таки водятся?

Поймав себя на очередном «если», Вика хмыкнула и решила, что пора ей отвлечься от бессмысленного беспокойства и тоже немного развеяться и прогуляться. Насколько, конечно, это возможно в обезлюдевшем городе-призраке, на улицах которого смердило Тумарьем так, будто оно было совсем рядом.