Книга Живое сердце, страница 73 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Зато мама улыбнулась – мягко и понимающе.

— Видишь мою Шоколадку? – спросила она, кивая на пушистую мечту, которая, как обычно, устроилась у неё на голове, вцепившись лапками в пряди волос на затылке. – А ты знаешь, что она у меня появилась ещё в детстве, когда я была чуть старше, чем ты?

— Да? – удивилась Вика. – То есть она осталась тут, когда ты сбежала в наш мир, а когда вернулась в Восьмирье, снова тебя нашла?

— А вот и не угадала. Шоколадка всегда была со мной. Просто в нашем мире она невидима.

Вика укоризненно посмотрела на маму. Серьёзно? Что за детская сказочка!

— Я не придумываю, – будто подслушала мысли дочки мама. – Шоколадка всегда была вот тут. – И она прикоснулась к круглой подвеске с тёмным серебристым камнем в центре, которую мама носила почти не снимая. – А когда я вернулась в Восьмирье, моя мечта снова обрела форму.

— Правда? – с надеждой спросила Вика.

— Правда, – подтвердила мама.

Вика выдохнула. На душе не стало легко, но хотя бы ослабла боль. Очень жаль, что не получится ни погладить Ванильку, ни даже её увидеть, но всё равно это намного лучше, чем оставлять мечту здесь. А так каждый раз, когда Вика будет смотреть на…

— Кстати, а куда… – начала было девочка, но не успела договорить, потому что мама уже достала из кармана своей куртки кулон.

Это был очень знакомый кулон, похожий на кусочек голубого стекла.

Тот самый, который прошёл с Викой весь её долгий путь в Восьмирье.

— А я думала, все осколки хранятся в городской башне, рядом с новым Сердцем, – только и сказала девочка, беря из рук мамы кулон.

— Да кто их будет пересчитывать? К тому же осколков там осталось более чем достаточно, чтобы люди помнили о случившемся, – отмахнулась мама. – Ну и самое главное – Маркус был не против, чтобы я забрала с собой пару штук. А слово короля, как ни крути, – закон, – подмигнула она и протянула второй осколок папе, для Уголька.

Вика с трепетом надела кулон на шею, а потом вместе с родителями снова зашагала навстречу закату – и дому. Хотя, пожалуй, дом теперь у неё был не только в Кристаллинске, но и здесь, в Восьмирье.

Вокруг сгустились сумерки, солнце полностью скрылось за горизонтом, выпустив напоследок самый последний, зелёный луч. По этой изумрудной полоске навстречу Вике стремительно понеслась Ванилька, но за миг до того, как столкнуться с хозяйкой, превратилась в яркую вспышку, которая сжалась до маленькой искорки и влетела внутрь голубого кулона.

Резко похолодало, и Вика поплотнее запахнула предусмотрительно взятую в дорогу тёплую куртку. Под ногами заскрипел снег, а размытые очертания Делириса далеко позади, почти слившиеся с глубокими сумерками, сменились на окраину ночного Кристаллинска, усеянную глазами ярких окон. В воздухе стремительно таяли остатки ароматов ванили, горячей карамели, тропиков и первого снега – запах чуда, шлейфом протянувшийся из Восьмирья, и Вика жадно вдохнула его напоследок. А потом она поднесла голубой кулон поближе к правому глазу, прищурила левый и присмотрелась к искорке в глубине осколка.

И улыбнулась, увидев в самой сердцевине мягкого мерцания свою Ванильку.

КОНЕЦ