Книга Живое сердце, страница 70 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Маркус тем временем с досадой дёрнул себя за белую прядь волос, а потом потёр перевёрнутую восьмёрку на шее, будто она причиняла ему дискомфорт.

— Я понимаю, что со мной останутся другие советники, и хорошие. Та же твоя тётя Генриетта. Она хоть и слишком любит командовать, но знает толк в том, как разбираться со сложностями. Словом, я понимаю, что мне не придётся в одиночку разгребать все дела этого мира, но… Но твоя мама… она такая… – Маркус пощёлкал пальцами, силясь подобрать слова. – Кажется, что нет такой проблемы, которую она не могла бы решить – и что, если надо, всё вверх дном перевернёт, но сделает. Да ты сама посмотри: ради того, чтобы найти тебя, она собрала целую армию! А твой папа… Он всегда может всех успокоить, разрешить все разногласия, погасить все конфликты. И без них…

Вика не стала ждать, когда бывший темноход подберёт следующие слова, чтобы продолжить, тем более она увидела едва заметную чёрную дымку вокруг Маркуса – те самые плохие эмоции, которые столько времени питали Тумарье. А ещё в воздухе запахло сушёными яблоками и горящими осенними листьями, лаком для мебели и больничной стерильностью, тающими сосульками и подгоревшей кашей. Беспокойство, неловкость, неуверенность – полный набор. А ещё… Вика принюхалась к новому запаху. Пахло острым перцем и бензиновым выхлопом.

Как обычно, через мгновение пришло понимание: это был стыд.

Вика нахмурилась. За что Маркусу стыдно?

А потом её осенило: он же не привык делиться своими переживаниями с другими! В понимании Маркуса это делало его слабым и уязвимым, вот он и стыдился, что не сдержался и открылся ей. А тот факт, что он всё-таки рассказал о своих настоящих чувствах, буквально кричал том, как сильны его переживания.

Поняв это, Вика шагнула вперёд, сокращая дистанцию, взяла руки Маркуса в свои и ободряюще сжала.

— У тебя всё получится. Я уверена, – очень серьёзно сказала она.

Маркус вскинул на неё глаза и спросил – с отчаянием и затаённой надеждой:

— Думаешь?

— Я не думаю. Я знаю.

Разумеется, знать Вика не могла. И никто не мог, даже сам Маркус. Но девочка уже не раз убеждалась, что порой очень нужно просто сказать такие слова, и не важно, правда это или нет. Главное, что они вселяют в человека веру в себя – и тогда тот может свернуть горы.

Маркус глубоко выдохнул, и Вика почти увидела, как его покидает напряжение. А затем уже он перехватил её руки в свои и слегка сжал.

— А знаешь, мне будет тебя недоставать, – сказал он.

— Мне тоже, – шмыгнула Вика.

И, как если бы одних только этих душераздирающих слов было недостаточно, мечта Маркуса вдруг начала пронзительно, отчаянно чирлыкать, и ей вторила Ванилька – протяжно и печально.

— Ты самая храбрая и самая добрая девочка, которую я когда-либо встречал, – серьёзно продолжил Маркус, а потом, заметив навернувшиеся на глаза Вики слёзы, добавил, стараясь её поддразнить: – Ну, для мелкой десятилетки, конечно!

— Мне двенадцать! – притворно оскорбилась Вика – и улыбнулась, потому что уловка бывшего темнохода сработала, и слёзы больше не грозили политься ручьём.

— Это в твоём мире! А у нас… Что такое? – насторожился Маркус, когда Вика ахнула.

Девочка неверяще покачала головой в ответ. Сейчас конец января, и это значит, что её день рождения прошёл уже два месяца назад. А она о нём даже и не вспомнила! Что, впрочем, неудивительно, ведь как раз в конце ноября она убегала из охваченного беспорядками Делириса, а когда на кону стоит собственная жизнь и свобода, обо всём на свете позабудешь, обо всех важных датах, даже о собственном дне рождения.