Книга Записки о сломанном мире 1, страница 72 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Понемногу их беседа увлекла меня. Парни говорили спокойно, никого не стесняясь, так что обвинить меня в намеренном подслушивании было бы сложно. Если они чего хотели утаить — не стоило так орать.

Особенно горячился высокий, худой, горбоносый парень:

— А я говорю тебе, Симон, больше я с Людвигом не работаю. Так подставить! Это надо ещё постараться!

— Он не мог знать всего… — пытался успокоить его низенький плотный, я бы даже сказал — толстоватый Симон. Он единственный из троицы не снял шляпу с маленькими полями, из-под которой свисали два крученых локона. Еврей?

— Если не знает всего, за что мы ему платим? — перебил его третий. — За лекарей Натану ты платишь, не он! — Юркий, вертлявый, черноволосый, мне он напомнил цыган. Вот только что в такой компании делает цыган? Причём за возничего у этой банды — еврей. Непонятно.

— Натан, в конце концов, мой брат! — вскочил Симон.

— Сядь! Именно об этом мы и говорим. Хорошо, что ты так быстро увёз нас, а то не знаю… Или полиция, или Департамент, или стража банка. А я даже не знаю, что хуже! — Горбоносый рванул Симона за плечо вниз, впечатывая пухлую задницу в сиденье лавки. Это порывистое движение вновь показало мне кобуру на его бедре. О таком оружии я даже и не слышал. Вроде, обычный револьвер, но вместо барабана болталась металлическая лента с как бы не двумя десятками патронов. Однако…

— Ели бы не Лиззи, — горбоносый погладил кобуру, — мы бы вообще все там остались. И это ещё чудо, что обошлось куском жопы Натана.

— Рваные небеса! И это ты называешь «обошлось»⁈ — вновь попытался вскочить еврей. — Сорок швов, и я не знаю, сможет ли он теперь бегать?

— Он — жив! И это главное. А вот что там делали Псы, — я прямо кожей почувствовал, что Псы произнеслись именно с большой буквы… нет, пожалуй, даже все буквы в этом слове скорее всего должны быть большими! — это вопрос на миллион… Их же регулярно человеческим мясом кормить нужно, — продолжил горбоносый. — А учитывая, какие они были здоровенные, покойниками господа банкиры не ограничивались…

Беседа становилась всё интереснее и интереснее.

МЕДВЕЖАТНИКИ

— Господа, вы не станете возражать, если я пересяду к вам? — привстал я и вежливо склонил голову в коротком поклоне.

В ответ на меня уставилось четыре ствола. У еврея Симона в руках оказалось аж два револьвера. Я усмехнулся:

— Что ж вы такие нервные, господа? Если вы хотели сохранить свой разговор в тайне, то уж громкость-то нужно было убавить. Тем не менее, у меня к вам совершенно деловое и прагматичное предложение. Позволите? — Я присел на скамью рядом с цыганом. — Спрячьте оружие и давайте просто поговорим.

— Хочу заметить, милостивый государь, мы не имели чести быть вам представленными, — буркнул Симон, не торопясь убирать револьверы.

— И весьма сомневаемся, — прищурился цыган, — нашего ли поля вы ягода.

Я слегка пожал плечами:

— Господа, я совершенно не разбираюсь в реалиях того, как я должен отвечать на ваши коварные вопросы. Касательно поля — думаю, своего собственного. Но! — я, предупреждая вопросы, приподнял ладонь. — Поскольку я невольно слышал ваш разговор, у меня возникло предложение. Итак. Насколько я понял, вы в процессе… — все трое напряглись, и я на ходу перестроился: — Так, это пропустим… назовём его «посещением». Да, именно. В процессе посещения неназванного банка вы наткнулись на неких Псов. Я прав? Можете не произносить этого вслух, просто кивните.