Онлайн книга «Записки о сломанном мире 1»
|
В целом же устройство мира до некоторой степени напоминало мой родной, множество стран и географических названий носили сходные или вовсе одинаковые имена. Или, быть может, я их воспринимал таковыми? Вообще, начав об этом раздумывать, я осознал, что не смогу ни слова сказать на своём родном языке. Более того, я не помню, что это был за язык. Я даже прежнего имени своего назвать не в состоянии! Теперь я был Уильям Андервуд и никто иной. От прежнего бытия в другом мире остались лишь блёклые воспоминания, больше похожие на сны. Но если вы надеетесь, что пустоту заместила жизнь мистера Уильяма, проявившаяся во всей полноте, то делаете это напрасно. Не проявилась она никак. Я сидел в реабилитационной комнате и понимал, что обе моих жизни, какими бы они ни были, стёрты, словно их и не существовало вовсе. В самый пик моих тягостных раздумий в дверь постучали. На моё: «Войдите!» — вошла сиделка с новой чашкой бульона, на этот раз больше похожего на мясной, и с прозрачным кусочком хлеба. Спасибо, что никто не стоял над душой во время моих скудных трапез, и я не стал утруждать себя манерностью, расправившись с едой в две минуты. В желудке приятно потеплело, накатила сонливость, я порадовался, что дурацкая больничная пижама не требует особых переодеваний, и завалился в постель. Как унесли посуду, уже не слышал. У МЕНЯ ЕСТЬ ДРУГ? Следующие сутки слились в череду снов и пробуждений. Не то что бы я жаждал спать — тело, измученное этим странным «проклятьем полураспада», что бы это ни было, уставало мгновенно от всего, даже от еды. Следующим утром мне передали несколько писем, большая часть из которых была выражением вежливого сочувствия и типовых пожеланий выздоровления, и лишь одно — живое. 'Привет, Уилл! Я так рад, что ты пришёл в себя — ты не представляешь! Хотел прорваться к тебе немедленно, но эти коновалы меня не пускают, говорят, что ты ещё очень слаб, и разрешены лишь письма. Док обещал, что я, как ближайший родственник и друг, буду первым, кого пропустят через этот медицинский заслон, но не раньше, чем через три дня. Надеюсь, кормят тебя как следует, и я увижу нечто более материальное, чем ту бледную тень, которой мне тебя описывают'. Я прервал чтение и посидел, таращась в сад. Не знаю, кто этот парень, но приятно всё же, что есть кто-то, кто о тебе переживает. «Я навестил твой дом…» О, у меня есть дом! «…нашёл его угрюмым и неуютным, и взял на себя смелость пригласить экономку. Возможно, тебя продержат в этой богадельне довольно долго, но, Уилл — какое тут запустение, это ж мрак! Думаю, тебе будет приятно вернуться в уютное холостяцкое гнёздышко, а не в живописные развалины». Так. Я, очевидно, не женат (это радует, перспектива сожительствовать с чужой незнакомой женщиной как-то меня не прельщала), и живу один. «Признаться, я забыл, как зовут экономку, но она совершенно спокойно отзывается на имя Эмма. Впрочем, если тебе интересно, ты можешь после посмотреть имя в бумагах, которые я оставил на твоём письменном столе». Это что за дичь такая? Или «Эмма» — профессиональная кличка всех экономок в этом мире? «На счёт сада не беспокойся. Старый Грин продолжал приходить пару раз в неделю, и всё выглядит довольно неплохо, если иметь в виду тот романтический стиль, на котором ты всегда настаивал». |