Книга КОМСОМОЛ-1, страница 105 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Складно выходит, — хмыкнул барсук. — Но для нас, братцы, крайне невыгодно…

Я посмотрел на возвышающуюся гору корпуса «Мортье», и в голову вдруг пришла мысль, как иронически любит говорить дядя Петя Витгенштейн, подкупающая своей новизной:

— Братцы! Идея есть. Если они щас долбить начнут, так, может, нам вон туда схорониться? — я ткнул когтем в неподвижный шагоход. — Там и броня есть. А то, вдруг повезёт, и какое оружие с него свинтим? Чем чёрт не шутит?

— Чем ты с него чего свинчивать будешь? — удивился Артак.

— Так а ремонтный набор на что? На каждом шагоходе должен быть. Хотя бы маленький, неполный, аварийный — но должен!

Артак отдал посыльному листок, и глаза его загорелись:

— А давай, пока не началось! Барсук, идёшь? — Иванов заинтересованно повернул к нам голову.

— Куда?

— А твой шагоход трофеить! Мы с мишкой жаждем до артобстрела успеть. А то давеча лейтенант жаловался, что у нас шагохода нет. Так вон же лежит! — усмехнулся Артак. — Всё, пошли, хорош сумлеваться. Леха, с нами! Остальные на позициях, Головин временно за старшего. — Перекинулся и, перепрыгнув бруствер, скачками понёсся к лежащей машине. За ним серой тенью мелькнул Лёха.

— Да погодите, скаженные! — барсук, смешно переваливаясь, побежал следом.

— Натурально скаженные. Одно слово — разведка! — буркнул солдатик, когда я полез из окопа.

* * *

«Мортье» лежал в буграх взрытой чёрной земли.

— Эх, жаль на правый манипулятор упал, — с досадой рыкнул я, — закопал изрядно. А там ракеты.

— Зато левый наружу! Крупнокалиберный! — обрадовался Артак. — Снимаем! Аркаш, подсади.

— Давай! — Я подставил сцепленные замком передние лапы.

— Да не меня, Иванова. Он у нас самый куркуль и мастер чё-нить затрофеить. А мы с Лёхой пока вокруг сгоняем, осмотримся, — и оба они в зверином облике выскользнули на вражескую сторону, припадая к земле.

— Хозяин — барин, — пробормотал я, подсадил барсука на плечо и выпрямился во весь рост, благо сейчас мы были прикрыты кабиной шагохода от вражеских позиций. — Слышь, Иванов, а имя у тебя есть?

— А то ж, — закряхтел он, откручивая винты, которыми был закреплён пулемёт. — Коля.

— Ты, Коля, не забудь, что у него там ещё два короба автоподачи патронов стоят.

— Да уж не дурней паровоза, — пропыхтел он. — Боюсь только, грохнется пулемёт с такой высоты, не погнулось бы чего.

— Поймаю! Ты только сам держись.

— Уверен?

— Сто пудов.

— Та-а-ак, тогда готовься…

ВЫНЕСЕННАЯ ОГНЕВАЯ ТОЧКА

Пулемёт у франков был серьёзный — килограмм, поди, семьдесят. Но для белого медведя это разве ж вес?

— Так, Коль, держись-ка, на землю его положу.

Я начал аккуратно приседать, барсук тем временем балансировал у меня на плечах, придерживаясь за уши.

Тут из-за шагохода вынырнул Артак и сходу фыркнул:

— Это что за цирковые акробаты? В бременские музыканты не возьмут вас, так и знайте.

— Ну… двоих не возьмут… — аккуратно положил пулемёт на землю я, — а с вами — запросто!

Лёха довольно заржал.

— Вот что, братцы, — Артак говорил, задрав голову и наблюдая за манипуляциями по снятию коробов с боезапасом, — мы прошлись, понюхали. В кабину не полезем.

— Там, по ходу, всё в фарше, — поддакнул Лёха, — ну его.

— А вот сам корпус до крайности удачно лёг. Ежли под него подкопаться, у нас отличная вынесенная вперёд огневая точка получится. Так что, заканчивайте тут с пулемётом, а мы копать начнём.