Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
Река местами бугрилась снежными наносами, словно волнами, привнося почему-то разнообразие в мои мысли. Вот, к примеру. Оно конечно, по Коршуновским меркам я — некондиция. Да? А по другим всяким? Поди, мишек, даже таких небольших, на фронтах ценить должны? Опять же, чего уж себе-то врать — в технике я хорошо шарю, механиком вполне могу быть. Стрельба на твёрдую пятёрку, пусть и без плюса, но тем не менее. В рукопашке кое-что по сравнению с рядовым бойцом изобразить могу. Эвон сколь ценных способностей! Батяня-то в первый контракт, небось, вовсе не с таким багажом начинал, и то… Так, отставить! Если я постоянно буду сравнивать себя с героическим отцом, толку не будет. Нужно свою судьбу устраивать. Так я себя подбадривал, пока, под утро уже, не увидел огоньки в окошках окраинных домов какого-то села. Ну, надеюсь, ноги куда надо принесли. Очень скоро я понял, что деревня действительно большая. И пристань у них была такая ничего себе для деревни — пароходик летом, поди, по Илиму бегал. И маслом машинным с угольной гарью и прочими техническими запахами потягивает — не иначе, или ремонтно-техническая станция тут есть, или какие-нибудь склады длительного хранения устаревшей техники — их по Сибири много раскидано, стоят живые, но невостребованные машины, чуть устаревшие — на всякий случай. И на таких курсантом бегать приходилось. Тоже на всякий случай. ЖИВЁМ! Иркутская губерния, Братский уезд, село Шестаковка 2 января 1948 года, утро раннее Несмотря на непосредственную близость реки, за силуэтами домов кое-где виднелись колодезные журавли. Интересно, зачем такое? А с другой стороны, ежли людям хочется, кто ж им запретит? Деревня смотрелась нарядно. Дома большие, целыми рядами высоких окон на улицу — это, чтоб вы понимали, форс такой деревенский. Показать, что небедно живут, топить могут себе позволить и на тепле не экономят. Заборы сплошь высокие, ворота мощные — запросто не ткнёшься, дорогу не спросишь. Зато разукрашены весело — огромными цветами, а кое-где какими-то сюжетами, напоминающими сказки. Занятно. Я укрылся за крайним забором и перекинулся в человека. Нечего медведём по деревне шастать, стрелять ещё начнут. Увидев на небольшой площадке посреди главной улицы колодец, а рядом с ним — переговаривающихся женщин, я направился к ним: — Здравствуйте, уважаемые! На меня уставились встревоженные глаза. Странная реакция какая-то. Ответили вразнобой с общим смыслом «Ну здоров, коли не шутишь». — А подскажите мне, я правильно дошёл? Мне село Среднеилимское надо. — А! Среднеилимская — это паровозная станция, — махнула рукой одна из женщин. — А село-то наше — Шестаково. А ты, паря, поди тоже на вербовочный пункт торописся? — Тороплюсь, ага, — удивился я её догадливости. Никак, пока я неделю по лесам шарашился, Россия в войну вступила?.. — Нешто и ночью шёл? — с подковыркой спросила ещё одна. — Да я, тёть, считай, вторые сутки почти без передыху иду, — сходу начал сочинять я, — на Верхней Рассохе ключ тёплый со дна выбился, а я не знал. Свежим снежком по тонкому льду припорошило — я в полынью и ухнул. Сам откатиться успел, а сидор с ружьём упустил, махом под лёд утянуло. Только планшетка вон и осталась. Домой возвращаться — четверо суток, вперёд — двое. Я и решил лучше сюда бежать. |