Книга КОМ-1 (Казачий Особый Механизированный, часть 1), страница 15 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Ну, раз уж мы сегодня без пирогов, давай, что ли, сухарей погрызём.

Она поняла, достала свёрток. О, ещё сахара большой кусок! Живём! Но на рыночек всё-таки сгонять придётся. Без нормальной жратвы грустно жить, как ни крути. А одну рыбу есть я тоже не подряжался.

— Ну, слушай дальше…

ЗА СПАСЕНИЕ

— Наш отряд туда бросили, на выстрел ентой ракетницы — вот мы летели! За кем? Куда? Никто не знает.

Но успели. И отбили. И даже до базы доставили почти целых, а уж там доктор Николай всех пострадавших заштопал.

Второй серией мы на следующий день на то же место ездили документы и дневники экспедиции искать. Профессор ихний, как полечился, давай рыдать и волосёнки на себе рвать. Как же! Полтора года адского труда!

Нашли. Нигры раскидали их, конечно, но не взяли — без надобности им бумага, видать. Главный профессор как свои бумаженции увидел да в придачу коллекцию сушёных мух и жуков — чуть не окочурился от счастья. И потом три недели за нашим войсковым старшиной^[10] ходил, чтоб наш отряд, значицца, за те бумажки наградили. Примучил его своими просьбами до того, что тот написал-таки ходатайство. Пришли нам медали «За спасение погибавших», всему отряду. Войсковой сказал: получайте, что есть, медалей за разыскивание бумажек пока не придумали, а этих сумасшедших жуколовов вы всё равно спасли.

Вот так получилось: три года дома не был. Но вернулся — руки-ноги целы, да и бошку, слава Богу, не зацепило. Наград прибавилось. Да и вахмистр уже! На войне-то чины только успевают перед глазами скакать, особенно младшие — кто их там жалеет!

Алмаз княжеский по приезде вполне неплохо продал — шесть тыщ рубликов с копейками получилось, прибавил за три года жалованье, да премиальные, да наградные — и все капиталы свои, показавшиеся мне фантастически огромадными, в банк положил, под проценты — пусть себе лежат. На прожитье оставил триста рублёв — нормально, не каждый служащий в полгода такие денежки зарабатывает.

А вот маман как узнала, сколько нас с того десанта выжило, чуть голову мне не откусила. Злющая была, прям цербер. И, слышь-ка, после того случая вступила ей новая блажь — женить меня, и чтоб внуков поскорее непременно.

И потянулась череда свах. Я даже и не знал, сколько ентих свах у нас в окрестностях обретается! Просто неимоверное количество. И фотокарточки девиц притаскивают, красивше некуда. Не, ну правда красивые. Там и лица, и фигуры были — у-у-ух! Я б, можить, и сам к ним чего-нить подкатил, кабы добровольно. Но вот когда так — через силу, да под давлением — не-е-е.

Но маманя взяла цель — не собьёшь! И сестры ещё… Я говорил, вроде? Один я у мамки сын, да три дочери. И они четвером, единым фронтом, давай мне мозги скипидарить. Кажный день мне мозг вынут, тряпочкой протрут, слезой горючей на тему внуков польют и на место вставят. «Всё, чтоб ты понимал, — говорят, — для твоей же пользы!»

И вот что обидно. Батяня — ну героический казак же! Как шашкой кого пластануть — первый, а как сына от матери спасти, ну хоть в чём помочь — нету, кончился героизм.

И так мне плешь проели, что года я не продержался. Сбёг. Прям на польский фронт. Там паны в очередной раз про Речь Посполитую вспомнили, у дойчей да франков денег да оружья подзаняли — и давай вновь мир делить. Тут же англы подтянулись — без этих в последние года ни одна заварушка не обходится, в кажной бочке затычка. Пусть пирог и чужой, а они кусок отхватить никогда не против.